— Не могли бы вы сказать, был ли там мистер Вентри?
— Я совершенно уверен, что его не было. Он ушел гораздо раньше, до того, как нам удалось дозвониться до Дженкинсона. Помню, он был очень раздосадован, потому что Диксон отверг предложенного им кларнетиста взамен Збарторовски.
— Насколько я понимаю, он предлагал молодого Кларксона?
— Да, — несколько удивился его осведомленности Петигрю. — Именно его.
— Понятно.
Шеф полиции закурил сигарету и задумчиво уставился в пространство. Зал вокруг них постепенно пустел по мере того, как члены клуба перемещались в курительную выпить кофе.
— Вы не согласились бы, мистер Петигрю, выпить со мной кофе здесь? У меня, — он кинул взгляд на часы, — есть еще пять минут и…
— Вовсе нет, разумеется, — уверил его Петигрю, который также стремился поскорее закончить беседу.
— Строго говоря, — продолжал Макуильям, — мне не следовало бы расспрашивать вас, поскольку, как я сказал, расследование поручено инспектору Тримблу. Он очень… чрезвычайно добросовестный офицер, — Петигрю показалось, что при этом старший констебль подмигнул, — и я уверен, что вы окажете ему всяческую помощь.
Может, для него будет лучше, когда вы с ним увидитесь, чтобы вы не говорили ему, что мы вот так с вами разговаривали.
— Я вас понимаю.
— Я так и думал. А теперь, как вы думаете, вы могли кому-то сказать об этом заказе на машину?
— Я думаю, да. Я уверен, что сказал об этом своей жене.
— О чем именно?
— Да насчет всей этой истории про кларнетиста, которого мы должны были достать вместо проклятого поляка.
Мне пришлось здорово потрудиться в тот день и чертовски трудно договариваться с Дженкинсоном, когда я наконец до него дозвонился, и…
— Но говорили ли вы миссис Петигрю или кому-либо еще, что заказали у Фаррена машину, которая должна встретить Дженкинсона в Истбери с поездом семь двадцать девять?
— Господи, нет, конечно!
— Этого я и боялся. — Макуильям вздохнул, по всей видимости ожидая, что Петигрю как-то отреагирует на его замечание, но, тщетно прождав какое-то время, наконец спокойно сказал: — Если можно так выразиться, мистер Петигрю, вы демонстрируете необычную отчужденность.
— Я вас не понимаю, — напряженно заметил Петигрю.
Он прекрасно все понимал и в то же время знал, что Макуильям знает это, и извлекал из этого некоторое удовольствие. «Странно, — подумал он, — каким выразительным может быть внешне неподвижное лицо! Этот парень говорит мне, что я лгу, и при этом и глазом не моргнул.
