Кажется, это вывело его из себя. Он придвигается ближе.
– Если бы я ставил тебя на одну планку с твоим братом, ты бы ночевала в сарае за домом, малышка Бишоп, так что не гони.
– Ага, как будто мой брат не делает все, о чем его просит твоя семья, и даже больше.
Он стискивает челюсти и наклоняется еще ближе.
– Давай-ка я кое-что для тебя проясню, можно?
– Будь так добр.
Судя по тому, как вспыхнули его глаза, ответ ему не нужен, но он все равно продолжает говорить:
– Ты в отдельной комнате, потому что я так захотел.
Потому что там, в этой отдельной комнате, я смогу добраться до тебя, когда, мать твою, мне будет нужно.
– Когда тебе будет нужно?
– Именно так, – он делает еще шаг, и у меня внутри все сжимается. – Ты не обычная девушка из нашей общаги. Я не собирался тебя спасать, черт побери, я тебя нанял. Ты – работник. Или работница. Моя работница, малышка, так что будь готова вскакивать и приносить, когда я скажу, и, прежде чем ты спросишь меня, почему – ответ: потому что ты села сначала в ту машину, а потом в самолет.
Ты в моем городе. И теперь ты стоишь тут в моем полном распоряжении. И это значит, что я могу принимать касающиеся тебя решения.
Он кипит и бурлит, весь такой злой и раздраженный, пытающийся запугать. Я прикладываю все усилия, чтобы позволить ему верить, будто его гневная мальчишеская тирада сработала, но мне не удается скрыть, как меня это радует.
Мои губы расплываются в улыбке, а ладонь взлетает и хватает его за руку.
– Погоди, ты серьезно?
У Ройса вытягивается лицо, он быстро переводит взгляд с моей руки на мое лицо.
– Погоди, что?
Я сжимаю его руку.
– Я правда твой работник? Или работница? Типа я теперь тут работаю? Ты не просто меня сюда привез, я… тебе нужна?
Ройс на мгновение застывает. Его рука вырывается из моей, взмывает вверх, и, прежде чем я успеваю понять, в чем дело, он поднимает мои солнечные очки вверх.
Взгляд пронизывает меня, изучает, и черты его лица постепенно разглаживаются.
Я пожимаю плечами, он отводит взгляд, но тут же возвращает его к моим глазам.
Потом опускает мои очки на нос и отступает назад. Его челюсти сжимаются, но тут же расслабляются.
– Возвращайся в дом, Бишоп. Жди. Спи. Будь готова, когда Мейбл скажет тебе быть готовой.
– Мы увидимся утром?
Он прищуривается.
– А это имеет значение, если да?
Я качаю головой, прикусывая губу, чтобы не заулыбаться.
Ничего больше не говоря, он разворачивается и уже готов уйти, но я вдруг кое-что осознаю и бросаюсь вперед.
