И ведет он себя так, как от него ждут.
Ройс сразу замечает меня, будто ждал, когда я появлюсь.
– Так-так-так… – Он берет только что открытую бутылку из рук девушки, которую я никогда прежде не видела, и хлопает по ноге, чтобы та заняла место, которое ей не принадлежит. – Смотрите-ка, кто сюда пришел.
– Не притворяйся, будто не знал, что я приду, – бросаю ему вызов. – Ты ведь только для этого впустил сюда стаю лебедей.
Ройс вскакивает, девушка падает на пол, но он не останавливается, чтобы помочь ей подняться.
Он шагает ко мне, его грудь бурно вздымается.
Я вижу, что он злится.
Причина тому – страх, и он и понятия не имеет, что с этим делать.
Ройс наклоняется ко мне, его губы изгибаются, но – о боже – все тело дрожит.
Я воспринимаю это как свет, и он обжигает. Изнутри Ройса пронизывает боль, и по какой-то причине он считает, что должен ее прятать. Прятать себя. Прятаться за этими девицами, которые никогда не смогут полюбить его по-настоящему, потому что не знают его так, как я.
Он мошенник в собственном теле.
И он собирается причинить боль мне.
Я вижу это в его глазах – в глазах одинокого страдающего мальчика.
Думаю, именно на этом все и разваливается.
Говорят, ничто не вечно, но это гребаная ложь, потому что боль вечна.
Боль длится всю жизнь.
И меня ждет моя.
Ройс– Я не знаю, почему ты здесь. Тебя сюда не звали и не разрешали приходить, – выдавливаю я. – Проваливай.
У нее опускаются плечи, но она держит удар.
– Не уйду, пока ты со мной не поговоришь.
– Мне нечего тебе сказать. Если б было, я бы позвонил. А я не звонил, – заставляю себя сделать шаг назад.
Проклятие, она так близко.
Слишком близко.
Недостаточно близко.
Не успев осознать этого, я тянусь к ней, но тут же неуклюже отступаю.
– Я сказал – проваливай. Девчонкам из общаги сюда нельзя.
– Отлично, потому что я не просто девочка из общаги.
– Теперь одна из них, – сплевываю на пол и смотрю на нее.
– Ты так же бесполезна здесь, как и там, откуда приехала. Там не могли найти тебе применения, и я не могу.
Убейте меня на хрен.
У меня внутри все рушится, словно кто-то всадил мне в задницу шприц с лучшим ядом, но я все равно добавляю:
– Возвращайся к своей тете, ты здесь больше не нужна.
Едва я успеваю проговорить это, как мне приходится сглотнуть рвоту, подступающую к горлу.
