И в этом маленьком кабинете, набитом вооружёнными людьми, вдруг повисла тишина. Оглушительная тишина. А напряжение было такое, что воздух, казалось, аж вибрировал.
Если бы в этот момент вдруг где-то громко хлопнула дверь или бухнул автомобильный выхлоп, то случилось бы как в фильме Тарантино «Бесславные ублюдки» в сцене перестрелки в кабачке, только жертв было бы больше."
"В этот раз расстались мы далеко не так дружелюбно, как после «Долле», и, может быть, именно после этой встречи Культик принял решение о ликвидации Аксёна.
Но на вопрос «почему?» у меня нет конкретного ответа. Думаю, его не было и у Культика. Однако мы уже «закусили удила» и нас несло.
Странность ситуации заключалась в том, что между нами – «сильвестровскими», «курганскими» и «измайловскими» – сложился некий треугольник.
В то время как наши отношения с «измайловскими» были на грани раздора (так, во всяком случае, считали мы), «курганские», наши лучшие друзья, чьими верными соратниками в войне с «бауманскими» мы являлись, очень даже дружили с «измайловскими».
Нас с Культиком такое положение вещей, в общем-то, устраивало. Мы, уверенные в том, что для «курганских» мы всё-таки большие друзья, нежели «измайловские», предполагали использовать их в конфликте с Аксёном как «засланных казачков». Идея эта казалась нам замечательной, тем более что позволяла не только получать информацию, но и сливать противникам дезу.
Впрочем, допускаю, что и у «измайловских» в отношении «курганских» были такие же намерения.
Однако сейчас, уже достаточно хорошо зная натуру «курганских», я уверен в том, что они собирались использовать (и использовали) сложившуюся ситуацию в своих интересах.
Ликвидация Аксёна была поручена Лёше Солдату. Культик испытывал к нему огромную приязнь. Высоко оценивая его личные качества, опыт, способность к импровизации и творческий подход к делу, считал Шерстобитова «совершенным оружием». Может быть, именно обладание этим «оружием» и подтолкнуло Культика пойти на радикальные меры против Аксёна.
Это как в той поговорке про ружьё, висящее на стене, которое непременно должно выстрелить. И дело здесь не в ружье, а в человеке, на стене у которого оно висит, и который рано или поздно захочет испытать его мощь и продемонстрировать своё превосходство другим.
Однако в этот раз, то ли благодаря невероятному везению Аксёна, то ли, наоборот, невезению Солдата, что случалось уже не раз, дело как-то не заладилось.
