Ну и всего семь фактических и девять акушерских, как мне объяснили, недель. Надо подождать хотя бы до второго триместра, и если все хорошо, то признаваться только тогда!
- Я сейчас такси вызову. – останавливаюсь я на пороге больницы.
- Ты что, еще не вызвала? – удивляется Сюрик.
- Нет, что-то не подумала.
- Ты такая рассеянная в последнее время, - прищуривается Сюрик.
Я же яростно жму в приложение, вбивая свой домашний адрес.
Вызываю машину.
- Пойдем потихонечку, сынок, через три минуты приедет машина.
Сюрик скачет на костыле, я же поддерживаю его, чтобы не поскользнулся на льду.
Мы доходим до ворот. Они как назло прикрыты. С трудом открываю, выходим. Около ворот припарковано несколько занесенных снегом автомобилей. Снег валит так, что мало чего видно вокруг.
- Ира! – застываю как вкопанная от этого голоса. – Иришка!!!
Господи, мне не послышалось?! Этот голос я узнаю из тысячи голосов, спустя века. Не могу не повернуться.
Стоит тут, понимаешь ли!
Лыбится!
Мое сердце тут же начинает колотиться как бешенное, причем в горле.
Трясу головой, а не призрак ли это? Мало ли чего в метели померещилось…"
"Но нет. Облокотившись на свой черный Гелик, поджимая подмышкой такой же как у Сюрика костыль В наброшенной небрежно куртке на белоснежную, наполовину расстегнутую рубаху, из-под которой торчит густо намотанный на торсе бинт, стоит Марат и радостно лыбится мне и Сюрику.
- Дядь Марат!!! – радостно взвизгивает сынок и резво скачет на костыле в сторону заблудившегося папки.
- Севка!!! – раскрывает для сына свои медвежьи объятья потерявшийся папаша.
– Как я рад тебя видеть!
Сюрик прикладывает костыль к Гелику а сам протягивает ладошку Марату. Тот жмет его ладонь, а затем, по-отцовски обнимает сына, чмокает того в прямо в натянутую на макушку шапку.
- Севка! Как ты вырос, сынок!
Я чуть ли не остолбеваю, но затем понимаю, что слово «сынок» тут идет, скорее как имя нарицательное, а не как констатация факта отцовства.
- Севка, ты чего на костыле прыгаешь, а? – Марат внимательно рассматривает эластичную повязку на лодыжке Сюрика.
- Да вот, ногу сломал, дядь Марат, а с тобой что?
Марат хмурится, совсем как Сюрик, разглядывая его ногу.
- Нога срастается?
- Да все хорошо, дядь Марат, через неделю снимут гипс. Мы же с тобой в футбол поиграем потом?
Сюрик так заглядывает в глаза Марату, что мне, сначала хотевшей огреть Марата чем-нибудь тяжелым по башке, становится не по себе.
- Конечно сыграем, и с тобой, и с Колькой и Ингой.
