От прилива смешанного, сбивающего с ног чувства тоски я крепче сцепила пальцы на спине чемпиона, вжалась всем телом, обдувая его ключицу тёплым дыханием. Улыбнулась побежавшим по его смуглой коже мурашкам.
Момент покаяния, застилающий все эмоции, кроме одной.
– Я так старалась в тебе не утонуть, что не заметила, как коснулась дна.
Максвелл погладил мою щеку, спустился пальцами по шее и, соскользнув с груди, положил ладонь на мои рёбра, где-то под сердцем. Невидимо сжал пульсирующую мышцу и шестью словами впрыснул кокаиновый коктейль, мгновенно притупивший грядущее чувство утраты.
– Я тоже люблю тебя, Эмили Майерс.
Три месяца спустя…
—… Согласно материалам дела, подсудимый утверждает, что в момент инцидента его действия были вызваны необходимостью защиты собственной жизни и жизни близкого человека. Однако суд установил, что применение силы со стороны подсудимого превысило пределы необходимой самообороны. Суд учитывает, что действия подсудимого были спровоцированы агрессивным поведением жертвы; однако, несмотря на это, та жестокость, с которой было совершено убийство, не может быть оправдана в данной ситуации.
Суд учитывает смягчающие обстоятельства и, на основании вышеизложенного, приговаривает вас, Максвелл Роуэн Уайт, к двум годам лишения свободы. Этот срок вы будете отбывать в тюрьме строгого режима «Стэйтвилл» в городе Крест-Хилл.
Эпилог.
Три года спустя.
Эмили.
—… Жёсткий хук Уокера, и Уайт отходит!.. Обмен ударами по корпусу!.
. Мощный левый!.. Мощный правый!.. Чемпион в отличной форме, и Белый Волк понимает, что у него больше шансов достать его в ближнем бою!.. Какой апперкот!.. Такого потрясающего зрелища точно никто из нас не ожидал! Уайт – сильный боксёр, но после всем известных нам криминальных событий он надолго выпал из обоймы мира большого бокса. Натан Уокер прекрасно держался фаворитом все годы его отсутствия….
«Давай же, малыш, завали его. Ты можешь. Давай! Один правильный удар…» – Я сжимала пальцами подлокотники кресла, не отрываясь взглядом от Максвелла, источающего волны яростного спокойствия.
Он задавливал второго бойца не только тяжёлыми перчатками, но и аурой. Какой-то неумолимо дикой. И публика, чувствуя её, визжала похлеще поросят в свинарнике.
На малыша мой агрессивный татуированный мужчина был совсем непохож.
Мой мужчина.
Даже спустя столько времени я с неизмеримым наслаждением раскатывала по языку эти два слова.
