Рана, видимо, была серьезной, но не такой, чтобы он умер сразу. Так что отрок немедля и не тратя время зря повторил атаку. Мало ли остальные волки дернуться? Быстрый шаг вперед и легкий, едва заметный удар саблей снизу-вверх рассек волку гортань и сонную артерию. После чего он завалился на снег, захрипел и засеменил ножками. А через минуту окончательно затих.
Оставшиеся три волка все это время наблюдали. А после того как вожак умер, поджали хвосты и ушли. Быстро-быстро.
Парень же отправился к тому «серому», которому живот вспорол.
Чтобы добить. Он на первый взгляд едва дышал и лежал смирно. Поэтому, приноравливаясь Андрейка подошел слишком близко.
Рывок.
И челюсти этого серого мерзавца сомкнулись на ноге отрока. Взмах саблей. И все кончено. Но укус…
– Твою мать! Скотина! – прорычал Андрейка, присев на травмированную ногу. И освобождая ее от челюстей.
Волки же, как оказалось, никуда не ушли. Либо если и ушли, то недалеко. Поняв, что парень ранен, они атаковали. Все вместе.
Прыжок из тьмы.
Взмах саблей.
Шаг в сторону.
Еще прыжок.
Еще взмах и отход.
А вот от третьего уклониться не удалось. Он, видимо, сообразил, что надо бросаться не на то место, где парень стоит, а туда, куда он отходит. Поэтому Андрейка в последний момент прикрылся левой рукой, на которой волк и повис, сомкнув на ней челюсти.
Еще удар. Еще. Еще.
И на руке Андрейки осталось только одна голова волка, потому что шею ему он перерубил. Глаза этого «серого» последний раз моргнули и подернулись мутной пеленой.
– Победа… – тихо прошептал отрок, отчетливо бледнея.
Два укуса – это серьезно. Во-первых, это больно. ОЧЕНЬ больно. Во-вторых, кровопотеря. В-третьих, угроза заражения.
Разжав челюсти мертвого волка, он безвольно опустился на волосатую тушу. Если бы там, за плетенем, таился еще хотя бы один волк – все, ему конец. Он не сумел бы больше встать.
Минут пять парень сидел в полной тишине, пытаясь совладать с болью и мандражом, который на него накатил после боя. А из темноты никто не лез кроме ночной тишины и прохлады.
Наконец дверь землянки открылась и оттуда появились Устинка с Егоркой, держащие в руках топоры.
– Жив, хозяин?
– Жив. Только покусали…
– Ох-хо-хо… – покачал головой Егорка, подсчитав количество волосатых трупов.
– Боже ж ты мой, – согласился с ним Устинка, указав рукой на вожака, огромная туша которого лежа у очага. Без шуток огромная, похожая по своим размерам больше на какого-то лютоволка из «Песни льда и пламени», чем на обычного «серого».
