Очевидно, он доживает последние дни. И это время надо о нем позаботиться.
– Ваша Светлость, – решительно сжал кулаки Бин, – почту за честь заботиться о господине. Я справлюсь.
– Спасибо. – тихо, почти беззвучно сказала я. Не за согласие спасибо. За человечность. За то что тоже разозлился и показал, что тебе не все равно.
Я очень остро отреагировала на произошедшее. Может, в силу возраста, а может, в силу ситуации, не знаю. Мне хотелось верить, что честь, достоинство и благородство знакомы каждому. Тем более, что эти люди работают на самого достойного человека в мире – графа Даранийского.
И когда вскрылся такой гнойник посреди моих иллюзий, было очень больно. Я почти потеряла веру в людей, тем более еще не зажила рана, которую нанес мне отец. И искренность простого стражника согрела замерзающее сердце, заставив поверить, что не все так грустно, как мне виделось.
– Госпожа, звали? – раздался за спиной спокойный голос Елены.
Наша лекарка была женщиной довольно молодой. И хоть блистательной красотой Единый ее не наградил, она имела некий шарм.
Бойкая, худая, с цепким взглядом и острым умом. Она точно знала, в чем ее талант, и использовала его, не претендуя ни на что другое. Сейчас она стояла в дверях, сжимая в руках дежурную сумку, набитую лекарствами первой необходимости, и вопросительно смотрела на меня.
– Осмотри господина. – приказала я, кивнув ей в сторону кровати.
Елена цепким взглядом окинула сначала комнату, замечая и грязь, и ведро, и замызганное постельное белье, а потом стала осматривать старика.
Я видела, как морщился ее нос при виде ран господина. Похоже, она не в первый раз его подлечивает. Вытащив из сумки бинты и какие-то склянки, она стала заниматься тем, что умела – лечить.
– Что с ним? Он болен чем-то серьезным? – спросила я, когда женщина закончила обрабатывать раны и стала собираться уходить.
– Да, госпожа. – коротко ответила она.
– Ты можешь его вылечить?
– Я могу вылечить его тело. Раны пройдут, и он снова будет здоров. – посмотрев мне в глаза, сказала Елена.
– Но рассудок ему это не вернет. Телом он почти в порядке, госпожа, а вот разум его искалечен. Он сам сделал это с собой, я тут бессильна. Я уже говорила это графу, а теперь скажу вам: проявите милосердие, убейте его. Это – не жизнь. Я могу идти?
– Иди. – отвела я взгляд в сторону, задумавшись.
– Доброй ночи, госпожа. – поклонилась Елена и вышла.
Этой ночью не спали не только слуги. Вместе с ними наказание отбывала и я.
