Лежали всю ночь с распахнутыми от ужаса глазами, вперившись в темноту, сгустившуюся у деревянных стропил амбара, слушая стоны и бормотание товарищей и боясь закрыть глаза. Потому что там, внутри, они видели самое жуткое — кровавое месиво своего изорванного в клочья сознания.
XIII
Андрею в эти ночи ничего не снилось. Он точно проваливался в бездонную угольную шахту, а утром нового дня снова, каким-то чудесным образом, обнаруживал себя на поверхности непроглядного жерла.
Молодость брала свое. И раненая нога, и издерганные нервы быстро заживали.
Андрей чувствовал, как организм его снова наполняется здоровьем и силой.
Вот и сейчас молодость подвела Аникина «под монастырь». Он решил во что бы то ни стало бодрствовать и следить за каждым шакальим движением Буравчика, Капитоши и того, третьего. После принятия столь ответственного решения он успокоенно вздохнул. И не заметил, как его сознание тут же легко, играючи перемахнуло черту, отделяющую явь ото сна, нырнув в мерцающую мглу беспробудного забытья.
В следующую минуту Андрей спал богатырским сном…
— …Сказано — бегом… Метнулся отсель…
Слова эти и неясные шорохи словно окатили Андрея ушатом холодной воды. Он подскочил на нарах. Спросонья он не мог разобрать, что происходит. Неясная тень нависла над ним, но отпрянула, испугавшись лязгнувших металлом слов. Это сосед. Он отрывисто и резко лязгнул этой фразой. Или лязгнуло само по себе. Черте что происходит… Аникин протер глаза и тут только оценил ситуацию."
"Неясный человеческий силуэт крадучись удалялся между рядами.
В руке у него что-то блеснуло белесым отсветом. Нож! Выходит, Аникина только-только чуть не зарезали. Как сонного барашка. Буравчик, шакал недобитый, подобрался к нему среди ночи. Первым порывом Андрея было кинуться за ним следом. Придавить гниду к убитому полу и душить, пока не выступит из его поганого рта ядовитая пена. Но движение Андрея остановило что-то властное. Раненый солдат с соседней шконки остановил его рукой. А в руке он держал… Это заставляло подчиняться лучше любых слов.
Так вот чего испугался Буравчик!… И это не слова солдата лязгали. Это он передернул затвор.
Андрей успел заметить, как дверь амбара тихо отворилась и черная тень крадучись выскользнула наружу
— Обломалось гадам… — выдохнув, произнес солдат. В его голосе угадывалось одновременно удовлетворение и облегчение. Видать, не так просто ему, лежачему, далось отбить ночную атаку Буры.
— Горазд ты дрыхнуть… — заметил сосед.
