Еще бы, ведь его мертвый живот принял на себя всю взрывную силу и порцию осколков, предназначавшихся для топливных баков «тридцатьчетверки».
Андрей наблюдал это краем глаза. Его цель была впереди, и он не давал себе времени на остановку и отдых. Где-то в глубине души он даже стал беспокоиться, как бы пулеметчика не пришил меткий выстрел танкиста или кто-нибудь другой из роты. Под прикрытием «тридцатьчетверки» авиловцы пошли в атаку смелее. Они старались обогнуть площадь с двух сторон и взять ее в «клещи», а потом уже выдавливать немцев из поселка полностью.
XI
Стены второго этажа школы после точного выстрела практически полностью обрушились. Удовлетворившись результатом и решив, что задача выполнена и пулеметное гнездо окончательно «разорено», экипаж танка взметнул клубы черного выхлопного дыма и стремительно увел машину в сторону площади.
Однако враг и не собирался сдаваться. Немцы укрылись в завалах, за грудами строительного мусора и кирпича. Как истинные пруссаки, они лезли из всех щелей и отчаянно сопротивлялись.
Солдаты из роты Авилова пытались стянуть кольцо вокруг школы. На подступах к развалинам разгорался ожесточенный бой. Андрей залег за широченной дубовой колодой. По-видимому, она предназначалась для колки дров. Ветхий заборчик, отгораживавший двор ближайшей к школе хаты от самого бывшего здания, был давно сметен выстрелами пулеметчика. Андрей слышал, как пущенные им очереди вгрызались в дубовое тело колоды, свистели прямо над его головой.
Этот фашист словно восстал из пепла.
Упавшие вместе с лестничным пролетом плиты потолочных перекрытий сложились на манер дота. Теперь он бил из щели между кирпичными грудами, как из амбразуры. Очереди веером расходились почти на сто восемьдесят градусов, заставляя всю роту искать малейшие укрытия.
Андрей, за своей спасительной колодой, оказался к пулеметчику ближе всех остальных. Он видел, как с той стороны улицы Авилов махал ему и делал какие-то знаки.
— Гранатой… гранатой… — донеслось до него в промежутке неумолчного грохота.
И в целом гром стрельбы над поселком усилился. Добавились новые звуки — утробное уханье, которое больше всего напоминало выстрелы танковых орудий, та-та-та пулеметов, вой минометных мин. Не иначе, в уличные бои за кварталы Кривцов вступили свежие силы. Весь вопрос только в том, на чьей они стороне, на чьи головы обрушились килограммы смертоносного железа. Гадать было некогда…
— Сейчас… Сейчас! — пытаясь перекричать этот грохот, ответил Аникин.
