— Эй, третье отделение! Подымайте ваши задницы. Да поскорее. Сейчас же выступаем.
— Выходит, зря мы валялись брюхом в землю, — отозвался Генрих. Морщась и охая, он тем не менее поднялся на ноги одним из первых.
— Это же были свои, герр унтер-офицер… — не отставал он.
Унтер не стал на этот раз выказывать свои воспитательные навыки. Он ответил просто:
— Запомни, сынок, что на фронте ты ничего не делаешь зря, если ты делаешь это, чтобы сберечь свою гребаную, ни пфеннинга не стоящую жизнь. Запомнил? То-то же…
Байер ткнул рукой, сжимающей «шмайсер», вслед улетевшим самолетам.
— Они разбираться не будут… — процедил он. — Пройдут пару раз очередями, и уже не важно будет, свои пули тебя порвали на кусочки или чужие… Спроси вот его…
Он перевел свою указывающую руку на Отто.
— Спроси вот… испытуемого Хагена или Ульмана, чья артиллерия накрыла нас позапрошлой ночью. А?… Они расскажут тебе…
— Унтер-офицер Байер!…"
"Окрик застал унтера врасплох. Офицер вырос за его спиной словно из-под земли.
Унтер повернулся на каблуках и вытянулся во фрунт.
— Я, герр лейтенант! — прокричал он, что есть мочи.
— Вы много рассуждаете о непозволительных вещах. А солдаты еще не готовы к маршу! Вы пойдете под трибунал!…
Отто даже не знал, как зовут этого худощавого лейтенанта с желчным лицом. Наверное, он прибыл с новой партией, для пополнения штаба батальона. Шинель была на нем новехонькая, точно только от портного. Но к ворсу уже прицепились ошметки пожухлой травы. Значит, тоже успел поваляться.
Он орал на унтера, как на мальчишку. А тот только играл желваками, и глаза его сощуривались все уже.
— Что вы так на меня смотрите? Хотите дырку просверлить в моем лице? — еще больше нажимал лейтенант. — Может, вы хотите мне что-то возразить? Отвечайте, унтер-офицер, когда вас спрашивает старший по званию!…
— Никак нет, герр лейтенант… — унтер цедит каждое слово сквозь зубы. Кажется, еще секунда, и он взорвется. Попросту схватит лейтенанта за его тощее горло и будет душить, пока не сделает начатое.
Но руки его по-прежнему остаются по швам. Лейтенант злорадно улыбается ему прямо в лицо.
— Я вам покажу, что такое железный закон дисциплины, унтер. Вы и ваше отделение будете находиться под моим неусыпным контролем. Вам ясно? Не слышу!…
— Так точно, герр лейтенант!
VIII
Команды строиться звонко разносились по степи в удалявшемся самолетном гуле. Неожиданно другой звук разорвал безоблачное осеннее небо.
