Двое, заведя автоматы за плечо, подошли к Буре и молча попытались поставить его на ноги. Они подтягивали его вверх, взяв под мышки. Но он, весь красный и мокрый от слез и слюней, глядел на них — то на одного, то на другого — растерянно-непонимающим взглядом. Как будто и в самом деле не мог понять, что с ним собираются делать. Ноги Буравчика подкашивались. Мокрое пятно стремительно разрасталось на штанинах. Похоже, что он еще и обделался.
— К стенке его… — скомандовал лейтенант, указывая на деревянную стену хозпостройки.
Конвоиры попытались оставить приговоренного стоящим. Но как только солдаты шагнули в стороны, трясущееся от рыданий, словно студень, тело Буры сползло вниз.
Лейтенант стремительно подошел к лежащему. На ходу он расстегнул кобуру и вытащил пистолет. Это был ТТ.
— Встать… на колени! — резко выкрикнул «смершевец».
Этот окрик, но еще более металлический лязг передернутого затвора подействовали на Буру, как удар хлыстом. Он вдруг перестал реветь и, всхлипывая, цепляясь здоровой рукой за бревна, с трудом поднялся на колени, лицом к стене.
"
"Весь строй вздрогнул от звука выстрела. Звонкий и хлесткий, он тут же растворился в гуле канонады. Словно от удара в затылок, мертвая голова Буравчика с глухим стуком ткнулась лбом в бревно. Выстрелил лейтенант профессионально. Пуля вошла аккурат в основание черепа, точно пригвоздив убитого к бревенчатой стене. Но «смершевец» сделал один за другим два выстрела. После первого — в голову — тело расстрелянного, как мешок с картошкой, повалилось на бок.
И тогда, сделав шаг вперед, лейтенант вогнал еще одну пулю — под левую лопатку
XIX
Андрею повезло. Подразделение, в которое он попал, формировали в числе последних. Поэтому в совхозе их продержали почти до вечера. После того как роту построили, прозвучала команда: «Вольно! Не расходиться!» Их командира, молодого лейтенанта, несколько раз срочно вызывали в штаб. Он звонким, почти мальчишеским голосом, кричал: «Пожалуйста, не расходиться!» После этого он бегом устремлялся в хату начальника медсанбата, где расположился наспех сформированный штаб.
И его «пожалуйста!», и его бег веселили личный состав только-только сформированной роты.
Действительно, нельзя было сдержать улыбки, глядя, как он семенил подошвами своих не разношенных сапог, придерживая одной рукой фуражку, а другой — планшет. Спустя некоторое время он таким же манером возвращался обратно к своим подчиненным. Лицо лейтенанта, совсем юное, даже мальчишеское, наверняка еще не ведало лезвия бритвы.
