Что ж, ему должно быть виднее, и Ли, в ответ на безмолвный вопрос Дювье, повернул за проводником навстречу нарастающему шуму – где-то неподалеку разгоралась нешуточная резня. Две колючие изгороди, которые в Вержетте просто обожали, так и норовили сомкнуться; ничего, продрались, чтобы упереться в калитку, идиллически завязанную ленточкой. Раймон откуда-то вытащил нож, под копыта упали розовые обрезки, а сама калитка – нет, не открылась, рухнула внутрь двора. За оградой зашлась в лае собака, но дукс с конем в поводу уже протискивался в дыру, Ли с Пронырой были следующими.
– Вот и не заблудились! – почти пропел Салиган и с отрешенно-поэтическим видом уставился вглубь обширного, засаженного побеленными деревьями сада, через который огромными прыжками несся бергер с перевязанной рукой. За горцем рысила монументальная старуха, чем-то похожая на королеву Алису.
– Монзеньор… – запыхавшийся бегун вытягивается в струнку, – зершант Хроссе. Имею рану и наблюдаю двор от зайтсев.
– Грядки! – выкашливает добежавшая «Алиса».
– Грядки… Сударь… Как же… Как же мы?!
Да как все! Надрывается привязанная дворняжка, в сад по одному пролезает свита, драка рычит совсем рядом, но порохового дыма в воздухе почти нет. Значит, не стреляют, а режутся.
– Сержант, где адмирал Вальдес, знаете?
– Имеет зрашение на улице за забором!
В самом деле нашелся!.. Теперь дело за малым: вытащить альбатроса из драки и выяснить про Вержетту и бурю. Если кто и понимает, что оно такое, то это Вальдес. Драка глухо рычит, будто разросшийся в пол-улицы пес, которого не дает разглядеть укрепленный густыми зарослями все тех же колючек забор.
Не беда, рядом с заложенными брусом воротами – разлапистое дерево, где «гнездился» сержант. Встать в седле, ухватиться за сук, перемахнуть на ствол и можно любоваться. Красавцем в некогда белом, а теперь скорее багровом, и с двумя клинками в руках.
Любимых парных сабель под рукой у альмиранте не оказалось, пришлось обходиться палашом и обычным пехотным тесаком, но справлялся Вальдес с ними отлично.
Творившееся на сжатой матерыми заборами улочке живо напоминало побоище у Нохи, причем по части неистовства Ротгер бесноватым не уступал, а в осмысленности и сноровке превосходил не на голову, а на все четыре. Ли не успел даже толком оглядеться, а Вальдес уже прикончил двоих кадельцев и тяжело ранил еще одного, не позволяя никому прикоснуться к себе хотя бы кончиком клинка. Вот и умница!
Резкий «алвасетский» свист рассекает рев схватки.
