К счастью для всех нас, Рокэ это прекрасно осознает, отсюда и его твердое нежелание вмешиваться во что бы то ни было, кроме войны. Отец велел ему идти за Сильвестром, и он шел, пока Сильвестр не умер. Сейчас Алва идет за моим супругом, только Рудольф не вечен, а Карл слишком мал. Что будет, когда регент останется один? Вернее, кого он изберет в поводыри? Я боюсь, Робер, я очень боюсь некоторых его друзей. Сейчас они служат Талигу, но что будет, если они захотят стать Талигом сами, как хотели Манрик, Колиньяр, а до того Диомид? Если не принять мер, у них может получиться, и это будет конец.
Ты можешь меня успокоить?
– Как, сударыня?
– Самое легкое – это доказать мне, что я не права."
"Она не просто не права, она несет чушь, но такого пожилым дамам не говорят.
– Нет… Пожалуй, нет.
– Жаль, но есть и другой способ. Стать сперва рядом с Рудольфом, а затем его заменить. Не пугайся, это не так страшно, как кажется, тем более что в Олларии у тебя все прекрасно получилось.
– Я был не один!
– Наше одиночество – дело наших же рук, но ты не можешь себе позволить остаться один! Я помню, что ты потерял женщину, которую любил и которая, несмотря на ее положение и происхождение, стоила любви, но герцог Эпинэ должен продолжить свой род.
– Я не готов об этом говорить…
– Но ты должен об этом думать, и не слишком долго. Рудольф… Герцог Ноймаринен сможет тащить на себе королевство вряд ли больше десяти лет, за это время ты должен успеть – нет, не утешиться, если ты любил, ты не утешишься никогда, – найти соратников и супругу, которая не просто не предаст, как не предала Катарина, но поможет тебе вырастить из Октавии для короля верного соратника и друга.
Теперь можешь вежливо сказать, что это не мое дело. Поверь, я была бы счастлива, будь это так.
– Сударыня, я не готов…
– Ты это уже говорил, но я вижу, что ты готов если не говорить, то выслушать и понять. Дальше – дело твоей совести, а в ней я не сомневаюсь. Конечно, тебе будет трудно, хоть и не труднее, чем твоей жене… Поверь, женщине легче пережить потерю любимого, чем, осознав, что у нее ничего нет и не было, пойти на жертву ради даже пока еще не своих детей.
Моей дочери очень тяжело, Робер, поэтому я и заговорила с тобой. Я – мать, и я не уверена, что найду для нее слова, хотя должна это сделать…
– Вы о… ваша дочь ведь просватана за наследника Салина? Вы не хотите, чтобы она уезжала на Марикьяру? Но ей, кажется, хочется.
– Гизелла уедет.
