сердце стучало, как паровой двигатель, словно в него только что вывалили тонну угля, ну и пар, куда же без него? Не знаю, шел ли он из ушей или других отверстий в теле, только Лютого это совершенно не трогало.
Величественно проплыв к Северу, он, как и в прошлый раз, уткнулся черным носом в щеку своего брата, на секунду замерев, а я растерянно думала, когда настанет тот день и Лютый решит, что моя помощь им больше не нужна. Может уже завтра? Если остальные братья уже подтвердили, что с Севером все в относительном порядке, то Лютый знал это наверняка без их слов.
Он снова даже не взглянул на меня своими холодными голубыми глазами, когда так же неспеша и величественно вышел из дома, оставив меня замороженной статуей с мокрой тарелкой в руках.
Я не могла пошевелиться еще какое-то время, видя через окно, как он прошествовал до своего любимого места у дерева, усевшись там, и больше не шевелился.
Судорожно выдохнув, я быстро положила тарелку на стол, пока не уронила ее.
Животный магнетизм - не иначе! Странное чувство ужаса и восторга обуревали меня каждый раз при виде белого медведя.
А еще я скучала по его человеческому обличию...остальные братья, словно из уважения, всегда входили в дом, как люди, и лишь Лютый плевать хотел на меня и этот мир. Последующие несколько дней прошли в таком же режиме, с одним лишь отличием, что я стала наконец спать под бдительным присмотром не оборотней, которые круглосуточно дежурили у порога дома, и проводили все ночи в доме со мной, пользуясь отсутствием Лютого. Нелепо было думать, что он не знал об этом, учитывая, что они могли унюхать друг друга на расстоянии многих сотен миль.
Странным было то, что он молчал на этот счет.
Он не ел ничего из приготовленного мной, кормясь видимо ночами, когда уходил исследовать лес и округу. Но каждое утро я все-равно готовила его порцию, которую потом обязательно съедал Янтарь."
"Я больше не пыталась заговорить с ним на рассвете, когда он приходил, чтобы проверить состояние Севера. Теперь каждый раз я демонстративно ложилась спать до его прихода, делая вид, что крепко сплю и плевать хотела на его появление.
Хотя на самом деле все внутри меня замирало каждый раз, как только дверь открывалась, и не могло успокоиться еще долго, даже когда Лютый уходил, оставляя меня наедине со своим морозным ароматом океана.
Только относительная идиллия нашего существования не могла длиться вечно.
Пошел 11 день нашего неожиданного знакомства, и Лютый по-прежнему сидел у старого дуба, не шелохнувшись.
