Вот жеж ненасытное создание! Еще ближе к окну, и главное не задумываться над тем, что творю, и не обращать внимания на дрожащие колени.
- Север, я не смогу больше!
- Поспорим?...
Распахнув окно, я уже залезла на подоконник, слыша его мягкий, хриплый голос, который снова бархатной лентой оплетал мой мозг и тело, промурлыкав:
- Не делай этого, девочка, ты же знаешь, чем все закончится....
А вот об этом лучше не думать! Я спрыгнула с подоконника, тут же утонув в мягкой траве буквально по колени, задрав юбку чуть ли не по бедра и рванув вперед, как тронувшаяся умом лань.
И ум у меня действительно был не в себе, потому что единственное место, которое следовало бы слушать, так это мой копчик, потому что прав был только он, когда предчувствовал скорую беду.
- Мия, остановись сейчас и лучше вернись сама...
Прозвучал голос Севера чуть вдалеке так же сладко, но слишком хрипло, отчего я лишь прибавила сил, ломанувшись вперед с упорством паровоза, не остановившись даже тогда, когда раздался жуткий лязг и грохот.
Добегая до знакомой полянки, я едва не взвыла, понимая, что три раза именно на ней случалось нечто, отчего мое тело еще долго приходило в себя, и вот я снова тут, не в силах нестись дальше, потому, что кислород закончился, и легкие сдулись со свистом, как гелевые шарики. Раздробленное в крошку дерево, расколотый на двое каменный валун...и желтая огромная луна, которая в этот раз выглядывала из-за темного облака лукаво и задорно, словно ожидая продолжения банкета.
Обернувшись вокруг себя, я отчего-то нервно хихикала, думая о том, что Север здесь еще не все сломал, метнувшись к одному из деревьев, которое было довольно высоким, чтобы меня не достали, довольно крепким, чтобы выдержать мой вес, но слишком тонким, чтобы на него могла взобраться такая тушка, как Бер.
- Любишь играть, девочка?
Я едва не шмякнулась с ветки, на которой сидела, вцепившись в ствол руками, когда передо мной появился Север, словно возникнув из самой темноты, хищно и восторженно улыбаясь, и сверкая своими синющими глазами так сильно, словно в них был фонарик, способный освещать путь темной ночью.
Стоя прямо подо мной, до жути огромный и мускулистый, он был комком из страсти и звериных инстинктов. Его широкая грудь вздымалась от частого дыхания, а жуткое возбуждение поднимало спереди юбочку Беров большим шатром, отчего мурашки заносились по телу снова, и я тяжело сглотнула.
