От этого низкого чистого голоса, который раздался по ту сторону двери, сердце сделало громкое ИК, дав полную волю плохим мурашкам, что принялись носиться по коже, радостно размахивая своими мокрыми трусиками. Вот ведь предатели! Все предатели! И мурашки эти, и сердце! И колени, которые задрожали, даже если я сидела, а ведь их никто даже не трогал! Просто голос был...пока что.
- Мия? - снова позвал этот бархатный сладкий голос, и я на секунду прикрыла глаза, чтобы дать пинок мозгу, подключить уже язык к сети так сказать! И не думать о том, КАК умеет использовать мой язык Север!
- Да.
... - прохрипела я, и, кашлянув, произнесла уже внятно и громче, - Да, я здесь.
Я могла поклясться, что в этот момент Север улыбался, сияя своими синющими глазами, когда он произнес вкрадчиво и по ванильному мило, словно волк, в шкуре мягкой белой овечечки:
- Я могу войти?...
Покосившись почему-то на кровать, и подумав, что ночь за окном, и поздновато уже для светских бесед, я, тяжело сглотнув, выдохнула:
-Нет!
Тишина за дверь была немного напряженной, но глупо было бы мечтать, что Север отступит, причем было ощущение, что он просто уселся на пороге с другой стороны от подпирающей меня двери.
- Тебя испугало то, что я Кадьяк? - тихо спросил он, и я поерзала на деревянном полу, почему-то натянув длинный подол юбки до самых пяток, чувствуя себя просто сумасшедшей, потому что мне казалось, что тепло и аромат Севера пробирается в дом, даже через закрытую дверь.
- Разве ты перестал чувствовать, что я испытываю?
За дверью раздался приглушенный мягкий смех, в котором начинала сквозить знакомая хрипотца:
- Ты хочешь меня.
..
Пришибить бы этих мурашек! Мухобойкой!
И запихать в нос Севера зубчики чеснока! В каждую ноздрю!
- Разве мы не о Кадьяках говорим? - дернулась я, понимая, что покраснела и попыталась застегнуть на рубашке верхнюю пуговицу, чтобы не светиться полуобнаженной грудью, как-то позабыв, что эту самую пуговичку Север откусил...
Вот жеж черт побери....
Мозг словно только этого и ждал, чтобы выдать порцию умилительных образов того, что со мной проделывал Север на расколотом ранее камне, и, услышав утробное рычание за дверью, стало абсолютно очевидно, что об этом всем вспомнил не только мой мозг, но и тело, а Север это почувствовал излишне остро.
"
"Чувствуя непонятную слабость в теле, и стараясь не задумываться о том, почему от этого рыка я сжала колени, в голове пульсировало лишь одно - говорить! Нам срочно нужно говорить!
-Мия...
