Мужчина не слушается, пальцы снова стучат по экрану.
— Они не найдут покоя, пока ты с ними не пойдешь. Я, аватар Великого духа в Среднем мире, говорю тебе — ты не верил по-настоящему. Тобой владела алчность…
Он резко встает, выходит, забрав табурет с собой. Щелкает замок."
"Ника ложится на спину, раскинув руки и ноги. Над ней мерцают звезды зимнего леса, слышны бубны шаманов, шумят сосны, звенят бубенчики на ветках. Спокойно, как в утробе матери. Ника ловит золотые нити в воздухе, сплетает из них покрывало и набрасывает его на себя, засыпает на время.
Она просыпается от ругани за дверью. Мужской голос говорит: вы что здесь, охуели, вас вообще здесь не должно быть, у вас свои дела, свои обязанности, вот и пиздуйте их решать, ты меня не слышишь, что ли, это что, эй, ты что делаешь, опусти, а ты чего стоишь, выведи его, бл…
Что-то стучит, упав, хрипит, а Ника снова проваливается в лес. Она ведет пальцами по стволу сосны, кора теплая, податливая, Ника раздвигает ее руками — та подается с чавканьем — и забирается внутрь.
Она пробуждается от щелчка замка. По комнате ползет свет, достигает Ники, лижет ее пальцы. В дверях стоит высокий ворон в тренировочном костюме. Его круглый глаз размером с Никину ладонь, клювом он цепляется за дверной косяк. В руках Ворон держит телефон.
Он приглашает Нику выйти. Она встает, идет к двери, но выход ускользает, отпрыгивает в сторону. Ника хватается за руку Ворона, идет за ним по коридору. Они в пустой однушке, на кухне свалены коробки: в ближайшей к Нике гирлянды шприцов, порошки и таблетки.
У раковины чипсы, банка газировки, три пачки сигарет, одна пустая. За столом сидит бывший Никин охранник, положив руки на спинку дивана. Он показывает Нике свои внутренности, и ей хочется его прикрыть. Она сама, конечно, часто забывает про одежду, да что там, прямо сейчас стоит голая посреди кухни, но оголяться так вот — это чересчур.
Свою одежду Ника находит в пакете рядом с мусоркой. Там же лежат ботинки.
Ника одевается. Изучает алого охранника, тот смотрит в потолок и улыбается, вытекает на пол потихоньку.
Ворон набрасывает ей на плечи мужскую куртку с вешалки. Оттуда же Ника цепляет шапку. Мама говорила ей все время: не ходи без шапки, застудишь уши.
— Я хочу к маме, — говорит Ника.
— Нельзя, — отвечает Ворон.
Они спускаются к машине. Ворон стягивает ей руку жгутом и что-то колет внутривенно, бормочет: сейчас отпустит, потерпи.
