— А что еще из детства господина Джакобо вы помните? - как-то нехотя поинтересовалась у девушки, не сводя взгляда с расстроенной демонессы.
— Да что там помнить? - гнома забавно надула щеки. - Физически слабым был... Тюфяк. Школу закрытую посещал. Ну для богатеньких. Там ему периодически по рогам стучали. Мать этого не замечала. А на его жалобы все твердила, что слабаки счастья недостойны. Таскала учителей. Ну и вырос он воротилой бизнеса. Тварью бездушной, как и маманя его. Но если он меня помнит, то это же чудесно! Такими, как он, пользоваться нужно.
Может, мне в корпорации местечко найдется потеплее. Или, глядишь, в любовницы к нему пролезу. Пусть, как и его мамаша, платит за любовь.
Мне стало не по себе от ее слов. Просто я видела босса несколько с другой стороны.
Поморщившись, кивнула гноме и поднялась. Подвинув ей монеты, пошла на выход. Ребрышек под медом разом расхотелось.
За мной поникшей эфирной массой летела пристыженная демонесса. Такую правду о себе еще и переварить нужно.
Не каждый день узнаешь, что для окружающих ты рогатая бездушная тварь, которой изменяли направо и налево и любили исключительно по тарифу с оплатой в золоте.
Глава 38
***
Спалось мне просто отвратительно. Ворочаясь с бока на бок, я все не могла отделаться от навязчивого сна. В нем я видела, как по просторному дому из комнаты в комнату словно загнанный зверь бегает бедная женщина в огромной шубе, а вслед за демонессой летят... картины. Пейзажи, портреты. И куда бы она ни взглянула, всюду видела своего маленького сына с милыми рожками.
Он улыбался ей, держа в руке мокрый холщевый мешок, с которого ручьем стекала вода. Кто-то в нем копошился, жутко мяукая.
Страх от происходящего заставлял мое сердце биться быстрее. При этом я испытывала жалость и к матери, и к ее ребенку. Но ничем не могла им помочь...
Подскочив еще до рассвета, с открытыми глазами просто лежала, наблюдая за тенями на потолке. Рядом на небольшом стуле у дверей на балкон сидело притихшее приведение.
Заблудшая душа. Мадам демонесса не заметила моего пробуждения. Мне показалось, что по ее призрачным щекам скатываются крупные слезы.
Ей было еще хуже, чем мне сейчас.
Я вдруг представила, каково это — умереть и внезапно узнать, что ты разрушила жизнь своему ребенку. Искалечила его до такой степени, что в нем и души-то не осталось.
Сердце зачерствело. И все считают его монстром. Полагают, что искренних чувств он недостоин.
