Анжелика намеренно увела Сажина в тень, подальше от людей, морщин в темноте не видно, и никто не мешает. Хотя морщин у жены и так нет, лоб гладкий, как бильярдный шар. Дана это раздражало так же, как и запах ее сигарет. Не лицо, а застывшая маска.
— Значит, не получилось.
Говоря это, он думал о том, что Сажин хоть и разозлился, но самообладания не потерял. Это плохо. А может, он и не видел их с Дашей?
— Что именно не получилось? — в упор посмотрела на него жена.
— Я же говорил: выжди время. Не сразу тащи его наверх.
— Он все видел!
— И не прореагировал?
— Прореагировал, — усмехнулась она. — Сказал, что все равно любит свою жену.
— Что ж…
— Как только мы вернемся из круиза, я с тобой разведусь.
— Вот как? — с иронией спросил он, подходя к ней вплотную.
— А ты не смейся! Я тебя обдеру как липку! А Сажин из фирмы выпрет!
— Вы это с ним обсуждали? А я думал, делали то же, что и мы с Дашей: целовались. А ты, оказывается, деловая женщина. А я всю жизнь думал, просто женщина. Как мир-то меняется! Что, вышла в тираж? Это старость к тебе пришла, дорогая.
И на что ты потратила жизнь? Хоть что-нибудь в памяти осталось, кроме забитого тряпками платяного шкафа?
— А сам? Можно подумать, ты какой-нибудь подвиг совершил! Всю жизнь только и делал, что трясся перед Сажиным!
— Да, я тоже потратил время впустую, — сказал он, все больше злясь. — Потому что женился на тебе. На пустой, безмозглой бабе. Алкоголичке и эгоистке.
— Голицын, ты редкая сволочь.
Она повернулась, чтобы швырнуть в воду окурок.
Жена еще не совсем протрезвела, потому что покачнулась и машинально сделала шаг вперед. Словно напрашивалась. Дану и делать-то ничего не надо было. Всего лишь помочь ей отправиться вслед за окурком от едкой сигареты в глубокую черную воду. Подтолкнуть в спину. Анжелика даже не крикнула. Видимо, от страха ее парализовало. Он услышал всплеск воды и перегнулся через леер. Высоко. Она все равно что ударилась о бетонную стену. Сапоги и шуба моментально обледенели и потянули на дно. От удара жена наверняка потеряла сознание, если не потеряла его от страха, летя в темноте с высоты многоэтажного дома.
Вот и все. Он оглянулся: вроде бы никого. И торопливо направился к двери в теплое помещение, мечтая о стакане водки. Нервы есть нервы. И трусам иногда везет.
«Ну, нет, я не трус! — подумал Голицын. — Я убил жену. И очень ловко это сделал. Нет ни доказательств, ни свидетелей… Черт, сумочка! Надо ее поднять…»
— Кхе-кхе… — В темноте кто-то закашлялся.
Дан вздрогнул.
