Наверное, судорожно пытается найти свободные билеты на рейс до Москвы для себя и папочки. Ведь не каждую ночь укладываешь в постель свою помощницу, а она оказывается невинной.
Меня охватила волна паники. Было такое чувство, будто прошлой ночью я совершила что-то нехорошее. Надо было его остановить. Предупредить хотя бы, что ли… А так, получается, я тоже его обманула.
Пытаясь справиться с охватившей меня тревогой, я спустилась на кухню. Там я обнаружила бабушку, которая ловко орудовала у плиты. Судя по ароматам, она готовила обалденные блинчики.
Люся сидела у барной стойки и усиленно пудрила свой носик.
— Тая! Поздравляю, — встретила меня улыбкой она.
— С чем? — насторожилась я.
— Как, с чем? Твой Аверин с утра пораньше сообщил нам, что вы скоро поженитесь.
— Ага. Видно, обреза моего испугался, — выливая тесто в сковородку, согласилась с ней бабушка.
— А где он сам? — спросила я.
— Разбудил отца, огорошил нас всех известием, что ты никакая ему не жена, но та самая, которую встречаешь раз в жизни.
А потом позвонили из полиции, попросили приехать, и они с отцом туда отправились, — пожала плечами бабушка.
— А его отец, как воспринял новость? — нервно сглотнула я.
— Начал орать, что нечего его держать за дурака. Он приехал сюда, потому что давно знал о разводе. А тут твой босс притащил тебя в аэропорт, устроил спектакль с фальшивой Женей, и папа решил задержаться. Уж больно ты ему приглянулась. Ну, а потом он вспомнил свою студенческую любовь Люсю Бергман, меня, и все встало на свои места.
—А как же его больное сердце? — чувствуя себя полной дурой, поинтересовалась я.
— Нет никакого больного сердца, — захлопнув пудреницу, хмыкнула Люся. — Даня перед приездом подговорил доктора позвонить Аверину и напугать его страшной сердечной болезнью, чтобы тот быстрее начал думать о семье.
Большей дурой я себя еще никогда не чувствовала. Надо же, и папа туда же! Вруны!
— Кажется, они друг друга стоят, — сжала кулаки я. — А ну, бросай блины! — прикрикнула на бабушку.
— Ты чего, Тая? Тебя их кошка с утра покусала, что ли? — опешила она.
— Вот мне всегда собаки нравились больше…
— Бросай, говорю! Мы уезжаем домой! Видеть их больше не хочу! Ни старшего, ни младшего!
— А чего это домой? — нахохлилась Люся. — Отопление только починили, между прочим. Стало тепло. К чему домой ехать?
— Я сказала, мы уезжаем! Хватит этих спектаклей!
В глазах блеснули слезы, и я почти бегом отправилась к лестнице.
— Оля, сделай что-нибудь… — растерялась Люся.
