Само собой, большая ответственность легла на плечи рекламного отдела, в котором, мечтая о повышении, на должности младшего дизайнера трудилась я.
Не знаю, как у Аверина это получалось, но вся женская половина нашего офиса сходила с ума от одного его появления на этаже. Если он вызывал кого-то в кабинет, это считалось верхом маленького женского счастья. Устраивал им разнос — а они потом за чаем по два часа с придыханием обсуждали цвет его галстука и красивый профиль.
В общем, он нравился всем, кроме меня. Нет, в самом деле, я терпеть не могла его голливудский профиль и голубые глаза.
А виноваты в нашей обоюдной неприязни были фиалки. Да, да, те самые фиалки, которые распускаются на окне в миниатюрных горшках.
За фиалками в приемной мы ухаживали всем женским составом — предыдущий босс Павел Антонович Кипелов очень любил цветы в приемной. Фиалки в приемной Кипелова распускались, а вот доходы агентства только падали. И тогда на горизонте возник Аверин.
Он появился внезапно. Свалился нам на головы как прошлогодний снег, который забыли вовремя убрать с крыши.
В тот вечер я бежала по мраморным ступеням роскошного ресторана со скоростью света. Чем-то я напоминала себе Золушку, которой надо успеть добежать до выхода из замка, потому что ее карета вот-вот превратится в тыкву. И, да, мне было, отчего волноваться — мои чаяния получить новую должность почти разбились на тысячу осколков. Ведь если большой босс Павел Антонович Кипелов не даст добро на мой едва завершенный час назад отчет, мне не видать повышения, как своих ушей.
Безжалостно сминая тонкими пальцами подол платья цвета пепельной розы, за которое час назад выложила остатки средств с кредитной карты, я неслась вслед за Кипеловым, который уверенно шагал сквозь толпу веселящихся гостей к выходу.
— Павел Антонович! — понимая, что дверь сейчас захлопнется, и я не получу вожделенную вакансию, громко позвала я. — Павел Антонович, умоляю, подождите!
Увы, мой возглас потонул в грохоте музыки.
Ну, уж нет, я не упущу свой шанс!
Я бросилась вперед.
Ступень, еще ступень. Высокая шпилька неудачно встала на край, нога подвернулась, и я, покачнувшись, не успела ухватиться за перила.
Широко распахнув глаза от страха, я полетела с последних трех ступеней вниз. Папка с отчетом, выскользнув из рук, громко упала на мраморный пол.
Из-за широкой колонны вывернул мужчина.
Надо отдать ему должное, он не растерялся и ловко поймал меня в свои крепкие объятия.
— Очень больно? — сочувственно поинтересовался незнакомец.
