— У нас мало времени, и, как я уже сказал, у нас срочное дело. Будьте добры, идите и доложите о нас своему начальнику.
Привратник ушел, и, когда мы остались вдвоем, Саймон улыбнулся мне.
— Можно подумать, что мы пытаемся получить аудиенцию у королевы. — В лице у него появилась такая нежность, с которой он обычно относился разве что только к Хагар.
— Не унывайте, — мягко сказал он. — Даже если это правда, то это еще не конец света, так ведь?
— Как я рада, что вы поехали со мной. — Я не собиралась этого говорить, но слова вылетели сами собой.
Он взял меня за руку и крепко сжал ее. Этот жест означал, что мы с ним не какие-нибудь глупцы, склонные к истерике, и следовательно, сможем спокойно во всем разобраться.
Я отошла от него подальше, потому что боялась выдать свои чувства. Я подошла к окну и посмотрела на улицу, думая о тех людях, что содержатся здесь. Это был их маленький мирок. Они смотрели из окна на эти сады, за ними виднелись торфяники — если вообще им разрешали смотреть в окно — вот и все, что они знали о жизни за стенами этого дома.
Некоторые из них проводили здесь долгие годы… семнадцать лет! А может быть, их вообще держат взаперти, и они не видят ни этих садов, ни вересковой пустоши?..
Кажется, мы ждали очень долго, прежде чем вернулся привратник. Он сказал:
— Проходите сюда, пожалуйста.
Мы последовали за ним вверх по лестнице и вдоль по коридору. Я успела заметить зарешеченные окна и поежилась. Совсем как в тюрьме, подумала я.
Потом привратник постучал в дверь с надписью «Заведующий».
Голос произнес: «Войдите!» — и Саймон, взяв меня под руку, увлек меня в комнату. Здесь были голые стены, покрытые побелкой, и истертый линолеум. Это была холодная безрадостная комната. За столом сидел человек с серым усталым лицом и взглядом, выражавшим негодование, очевидно, по поводу того, что мы осмелились нарушить его уединение без предварительной договоренности.
— Будьте добры, присядьте, — сказал он, когда привратник ушел. — Насколько я понял, у вас ко мне срочное дело?
— Для нас оно очень важное и срочное, — сказал Саймон.
И тут заговорила я.
— Мы благодарны, что вы нас приняли. Я — миссис Рокуэлл, но до замужества мое имя было Кэтрин Кордер.
— О! — его лицо засветилось пониманием, и это разбило мои последние надежды.
Я спросила:
— У вас есть пациентка с таким именем?
— Да, это так.
Я посмотрела на Саймона, но, как ни старалась, не смогла выговорить ни слова, — во рту у меня пересохло, горло перехватило.
