Я сказала, что надеюсь съездить в один из близлежащих городов с Рут и Люком, и, если поездка состоится, я с радостью выполню ее поручения.
Поразмыслив над моим предложением, она в конце концов составила список вещей, которые мне надо было купить для нее.
Пока мы обсуждали эти дела, вошел Саймон.
— Если вы хотите поехать в Несборо, — сказал он, — я могу отвезти вас. Мне как раз нужно поехать туда по делам.
Я не знала, как поступить. Я, конечно, не верила в то, чтобы он пытался испугать меня, и все-таки меня не оставляла мысль, что вначале я ему очень не нравилась.
Ведь только благодаря дружбе с его бабушкой наши отношения стали более близкими. Я сама не понимала, почему меня так огорчает то, что я не могу исключить его из числа подозреваемых. Если он действительно пытался причинить вред женщине в моем положении, значит, мое мнение о нем было совершенно ошибочным. И все же я опасалась до конца доверять ему.
Он очень удивился, увидев мою нерешительность. Ему не приходило в голову, что я подозревала его в подлости.
Он просто думал, что я боюсь нарушить приличия.
Он усмехнулся:
— Может быть, Рут или Люк захотят присоединиться к нам. Если они поедут, то, возможно, и вы соблаговолите?
— Я буду очень рада, — ответила я.
В конце концов мы договорились, что когда Саймон поедет в Несборо, он возьмет с собой Люка, Дамарис и меня.
Для начала декабря день выдался теплый. Мы выехали чуть позже девяти утра и планировали вернуться назад засветло, то есть где-то около четырех часов дня.
Когда все уселись в экипаж, Люк и Саймон пришли в такое веселое расположение духа, что это передалось и мне.
Дамарис была, как всегда, спокойна и безразлична ко всему.
Мне вдруг пришло в голову, что как только я уезжаю из дома, ко мне вновь возвращается столь свойственный мне здравый смысл и трезвое отношение ко всему происходящему. Я уже не верила, что мне нужно чего-то опасаться. По крайней мере, уверяла я себя, мне не составит особого труда справиться со всеми трудностями. Даже стало казаться, когда я слышала оживленный голос Люка, что он мог сыграть со мной все эти шутки просто ради озорства.
А что касается первого случая, возможно, он уже понял, что зашел слишком далеко, и теперь забавляется такими мелочами, как грелка для постели. Он ведь всегда относился ко мне с долей иронии. Как же глупо с моей стороны было бояться! Я всего-навсего оказалась жертвой проделок озорного юнца.
Вот в таком настроении я и пребывала, когда мы въехали в Несборо.
