А потом, когда уж не скрыть стало, она и заявилась к ним в дом. Объявила, что это их внук. И ведь действительно от Аркашки родила!
– Тест на отцовство делали? – догадалась Ульяна.
– Да куда там! Какой тест в те года? Точно не у нас, – махнула рукой бабушка, – у Костика твоего глаза же разного цвета, верно?
– Да. Гетерохромия, – кивнула Ульяна, – один серый, один карий."
"– Вот, вот! У Аркашки также было. Пришлось его родителям признать внука и даже свадьбу им потом играть. Прожили, правда, молодые, не долго.
Аркашка пить начал, вот Галка и развелась с ним. Денежек-то она, правда, хорошо с его родителей поимела. Да и алименты на своего Костика приличные получала. Ты в голову-то ее слова не бери! Галка просто судит обо всех по себе, вот и тявкает.
Ульяна с Костиком учились в одном классе. Парень оказывал Ульяне знаки внимания весь выпускной класс. А потом, в день выпускного, когда они уже всем классом гуляли по набережной, прощаясь со школой и с родным городом, они первый раз поцеловались. Через месяц он должен был уехать поступать в институт, так что сейчас можно было целоваться, зная, что все это не всерьез.
Именно так они оба и воспринимали свои отношения. В конце концов, это был необходимый опыт для них обоих.
Вот и получали они свой опыт на полную катушку.
Костик уехал через месяц, а еще через месяц после его отъезда Ульяна поняла, что беременна. И она пришла к бабушке. А к кому еще пойдешь с таким?
– Будешь рожать! Ничего, вырастим! – последовало категоричное. – А счастливый отец знает?
– Нет, – Ульяна покачала головой, – ба, да и какой из Костика отец?
– Это да.
Действительно, никакой! Ничего. Сами воспитаем. В нашу породу пойдет, в Крыловскую.
О том, что он стал отцом, Костик, конечно, узнал. Только вот сообщила ему об этом не Ульяна.
Костик приехал летом на каникулы. В маленьком городишке, пусть даже и курортном, такие новости быстро разносятся. Они встретились с ним все на той же набережной. Ульяна возвращалась из магазина, а он просто прогуливался.
Он, гордый студент – отличник, возмужавший и раздавшийся в плечах, и она, мать – одиночка. Дашульке тогда шел 4-й месяц, ночь накануне была бессонной. Девочка часто просыпалась и засыпала, только взяв в рот грудь. Большая грудь Ульяны от молока раздулась еще больше. Она сама себе напоминала цех по производству молока.
– Привет! – только и сказал Костик, увидев ее, не выспавшуюся, с закрученными в гульку волосами и без грамма косметики на ее конопатом лице.
