Сегодня солнце сыграло с ней шутку, ослепив своим светом. Она не видела того, кто был в море. Видела только очертания головы и решила, что кто-то хорошо плавает, раз заплывает так далеко.
Ульяна не могла видеть того, кто это был. А вот Димка ее отлично видел. Его будто кто-то толкнул в бок, и он оглянулся в тот самый момент, когда Ульяна пришла на пляж. Он узнал ту, о которой грезил. Димка помнил этот цветной купальник, да и разве можно перепутать ее фигуру с кем-то еще?
Ульяна, как обычно, как делала это всегда перед тем, как зайти в море, подняла руки, убирая свою косу.
Сушить ее длинные густые волосы – это долго, а после морской соли их обязательно надо промывать. Он млел, когда Ульяна распускала свои волосы. Они закрывали ее спину до пояса. Прикоснуться к ее распущенным волосам – это была его заветная мечта. Он видел, как она их расчесывает, просушивая, потом опять заплетает в тяжелую тугую косу. Никому и никогда в жизни Димка, тот самый Димка, за внимание которого боролись его одноклассницы, завлекая его своими прелестями, не рассказал бы о том, что мечтал на самом деле расчесать эти длинные густые волосы.
Ульяна шагнула в воду и поплыла. Она плыла в его сторону. Ульяна плыла к нему! Сон наяву! Фантазия, которая приходила ему не один раз во снах: обнять, прижать, поцеловать.
А он без трусов!
Да, собственно, какого черта? Почему он только что, несколько минут тому назад, был уверен, что стесняться ему нечего, а сейчас вдруг ему стало стыдно?
Ульяна плыла, щурясь от лучей солнца, которые светили ей в глаза, а потому голос Димки, прозвучавший неожиданно близко, был полной неожиданностью.
– Привет, русалка!
– Дима? – узнавание, удивление, облегчение.
– Не спится, красавица?
– А тебе?
Они плыли рядом неспешно и болтали. Сейчас Ульяна видела перед собой все того же Димку, только повзрослевшего. Добрый, улыбчивый, заботливый, чуть язвительный. Эх, кому-то из девушек повезет! Был бы чуть старше, она бы влюбилась!"
"Хотя нет, даже не в возрасте дело, а в том, что она помнила его совсем мальчишкой.
Смешным, вихрастым, задиристым. Она мазала ему коленки и локти зеленкой, вытаскивала занозы, зашивала разорванные штаны. Он пробовал ее неудавшиеся пироги и критиковал нещадно, не жалея эпитетов. Но зато и хвалил, если блюдо нравилось, так же от души, сравнивая и дразня сестру Ларису и Еву. Он сидел с ее Дашулькой, отпуская их с подругами в клуб. Бабушка не осуждала, но и не одобряла.
