Ты вернулся с небес на землю?
Она перегнулась через него – он смотрел с изумлением, – нашарила на тумбочке свои очки и нацепила на нос. Теперь она сидела на нем, голая, растрепанная и в очках. И рассматривала его.
– Ты заигрался, – объявила она, порассматривав его какое-то время через очки. – Ты слишком долго был несчастен, оболган и презираем. Ну что? Хорошо там, в аду?..
Он помолчал, ожидая, когда змеи начнут атаку.
Но больше не было никаких змей.
Господи, они же подохли!.. Маня их истребила своей неуемной любовью.
Сожгла. Испепелила.
– Возвращайся, – попросила Маня. – Возвращайся ко мне. Давно пора.
– Тебя не было. Не к кому было возвращаться.
Маня наклонилась вперед, пристроила ему на грудь кулачки, один на другой, а сверху угнездила подбородок. Прямо у него перед носом сверкнули ее очки.
– Как тебя звала бабушка? У тебя же была бабушка?
У него дрогнули губы.
– Была.
– Как она тебя звала? Ну, не Алексом же!..
– Саней, – глупым голосом выговорил он.
– А если сердилась, Сашей. Или Сашкой. Зачем тебе?..
– Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь.
Он снял с нее очки и осторожно пристроил куда-то себе за голову, в развал подушек. И провел пальцами по ее лицу, по глазам.
– Почему ты со мной? Пожалела?..
– Иди ты в задницу, – предложила она, не открывая глаз, и улыбнулась. – Я не занимаюсь благотворительностью, я тебе уже говорила!
Он притянул к себе ее лицо и поцеловал, кажется, в первый раз за всю эту невозможную ночь по-настоящему – нет, во второй, первый был там, на набережной! – и свобода вдруг ударила ему в голову, и разлилась, и зашумела, и заискрилась там.
"
"И когда в голове осветилось, оказалось, что, пожалуй, все не так уж и страшно, – особенно если не ждать, что змеи, выползшие из тьмы, вот-вот начнут его терзать. Не осталось ни тьмы, ни змей!..
Он не мог от нее оторваться даже на секунду, но ему обязательно нужно было сказать!..
– Маня, – с трудом прошептал он.
– Я свободен.
– Я знаю.
– И я не литературный персонаж!..
– Вот это удача.
За локти он подтянул ее повыше, они сцепились взглядами, как давеча на набережной руками – не оторваться, не расцепить.
– Это ты? – спросил он зачем-то, и она поняла и кивнула очень серьезно.
И тут он заспешил так, как будто до конца света осталось восемнадцать секунд.
У него не было времени ни трогать, ни гладить, ни узнавать.
