Все, что было припрятано глубоко и надежно, теперь вновь окажется на виду у всех – на виду у этой женщины, которая смотрит сейчас так серьезно!.. Все, что казалось забытым – или ему хотелось, чтобы было забыто! – всплывет, как из глубин зловонного водоема всплывает раздувшийся обезображенный утопленник. Придется объясняться, каяться, клясться.
Все сначала. Не хочу. Не хочу!..
– Извините меня, – сказал он, помолчав, и быстро пошел в сторону темной взъерошенной реки, от которой несло сырым морозным ветром.
Но Маня Поливанова не дала ему уйти.
Она догнала его у самого парапета и взяла за руку.
Он вздрогнул и посмотрел почему-то не на нее, а на их сцепленные руки в перчатках.
– Я не поняла, – чуть задыхаясь от ветра и от волнения, сказала Маня, – что это вы бросились прочь, как Подколесин! Вы же не должны сию секунду на мне жениться!
Он молчал.
– Или вы собрались топиться? – осведомилась писательница Поливанова и посмотрела на злую, клубящуюся, исходящую неровным, рваным льдом воду.
– Здесь топиться неуютно, Алекс! Холодно, противно. Грязно наверняка! И потом, мне же придется броситься за вами, как Петрыкину за Нестором Петровичем из фильма «Большая перемена»! Совершить благородный поступок, чтобы доказать всем окружающим, что и мы, писатели, вполне способны…
– Что вы несете?
Маня еще крепче сжала его руку, как будто он и впрямь собирался топиться, а она должна была его удержать.
Некоторое время они просто стояли у гранитного парапета, взявшись за руки и глядя в Неву.
– А что? – спросила после долгих раздумий писательница Поливанова. – Так тяжело?..
– Я не хочу об этом говорить.
Но от нее трудно было отвязаться.
– Неужели правда так тяжело?
И он вдруг, ни с того ни с сего, сказал правду:
– Очень. И я никому не смогу ничего объяснить. Никогда.
Маня шумно вздохнула. Ее била мелкая дрожь, должно быть, от ветра, пробиравшего до костей, только руке, которой она крепко его держала, было горячо.
– Объяснить, – повторила она немного странным голосом.
Губы у нее совсем застыли. – Вся фишка в том, что мне ничего объяснять не нужно. Я все понимаю.
– Нет. Не понимаете.
Рукой, свободной от него, она кое-как подняла воротник своего пальто.
– Вы написали тот роман, да?.. Как он назывался?.. «Запах времени»? Или «Вечности»?..
– Маня!
– У вас был совершенно идиотский псевдоним. Алекс Лорер, как-то так. Вашу книгу представляли на книжной выставке во Франкфурте, а потом в Париже.
