И родина его не тянула — там хозяйничали фашисты, и вообще все было крайне плохо.
Ясный в тесной прокуренной комнате отделения милиции по Киевскому вокзалу остался один на один с задержанным.
— Слушай. Ну какой ты словак? Ты же русский, — улыбнулся чекист. — Тебе на фашистов охота работать? Хочется потерять сейчас все? А ведь я тебя могу отпустить.
— Это как? — мрачно посмотрел на него камердинер.
— Под гарантии НКВД. И под твое доброе отношение к нам… Ну что ты ощерился? Денег заработаешь. От неприятностей себя спасешь.
И фашистам каверзу сделаешь. Соглашайся. Другие варианты куда хуже. Мы тебе много неприятностей можем доставить.
Камердинер задумчиво и мрачно посмотрел на него:
— Я же принеси-подай. Ничего не знаю.
— А нам много не надо.
Камердинер дал расписку о сотрудничестве с НКВД. И на связи у Ясного появился еще один агент. Можно было приступать к операции.
Стали нового агента использовать по отлаженной схеме: сначала, чтобы он привык к новому статусу, легкие задания — доложить, когда посол приходит, уходит, распорядок дня, с кем встречается.
Агент потихоньку втягивается, ему даже интересно становится информировать о руководстве, появляется ощущение, что приобщаешься к чему-то большому, а заодно делаешь пакость осточертевшему начальству.
Через две недели Ясный объявил ему:
— Вот в гости к тебе решил заглянуть. Когда посла не будет.
Агента перекривило. Но возражения не принимались.
И вот настал день экспроприации. Рядом с особняком подготовили помещение с техникой — чтобы переснять документы.
Ясный пригласил к себе милиционера, охранявшего здание посольства. Довел до него задание партии и правительства. Договорились, что милиционер стоит на стреме, в случае чего должен подать сигнал, ну а если совсем плохо будет, то обязан прийти и под видом представителя власти навести порядок.
Поначалу все шло как по маслу. Посол празднично оделся для похода в Большой театр. Московская театральная жизнь тогда ценилась очень высоко. И пропускать премьеры было признаком дурного тона.
Камердинер открыл двери опустевшего особняка. И Ясный прошел внутрь. Поднялся в кабинет. И облизнулся — перед ним был вожделенный сейф. А в его кармане был ключ.
На этот раз ключ повернулся мягко. Как влитой. Дверь сейфа открылась. И Ясный уже приноровился загрести документы в свете фонаря — при этом тщательно запоминал, где и в каком порядке все лежало, чтобы вернуть на место.
Тут и послышался предупредительный крик. Милиционер подал сигнал, означавший опасность.
