Пришлось участвовать в следственных мероприятиях в отношении арестованного посла СССР в Саудовской Аравии, легендарного знатока арабского Востока Карима Хакимова, заигравшегося в дипломатические игры и вызвавшего недовольство Москвы. Он будет приговорен к исключительной мере наказания и расстрелян в 1938 году, что приведет к разрыву дипотношений с Саудовской Аравией. Также отметился в деле по Владиславу Зеймалю, заместителю заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК, который тоже будет вскоре расстрелян по решению Военной коллегии Верховного суда СССР за участие в контрреволюционной террористической организации.
Была ли какая-то вина этих людей, что послужило причиной их ареста — этого Ясный так и не узнал. Он был на подхвате — принеси, подай, дело подшей и страницы пронумеруй. Его приглашали, уже когда Дзиов добивался признательных показаний, и необходимо было оформить их протоколом. Один из таких протоколов, подписанных Ясным, выйдет ему боком ровно через два десятка лет.
С работы молодые оперативники не вылезали сутками.
Работали в наркомате по ночам. Ждали, что может появиться Ежов. У того была манера — околачивается незнамо где неделю напролет, а потом после полуночи заявляется на работу и устраивает разносы.
Боялись его как огня. Нарком занимал кабинет Дзержинского, подчеркивая, что является его преемником, хотя Феликс Эдмундович, скорее всего, расстрелял бы такого наследничка за его дела.
Было полтретьего ночи. Ясный сидел и нумеровал дело, уже законченное и подготовленное к рассмотрению Военной коллегией.
В коридоре послышался шум.
Выглянув из кабинета, Ясный увидел, как обычно бушующего, Ежова. Тот заскочил в соседний кабинет с тремя сопровождавшими его мордоворотами. И с ходу начал с яростью и матюгами избивать допрашиваемого. Это была нормальная манера работы. Василий почел за лучшее затаиться от греха подальше в кабинете и не отсвечивать.
Для выживания в то время в наркомате нужно было быть бдительным и соблюдать меры предосторожности.
Однажды по коридору вели одного из подручных Ягоды, так все, кто курил в длинном коридоре, как ошпаренные метнулись прочь. Старший опер Березовский буквально вдернул Ясного за рукав в кабинет и захлопнул дверь:"
"— Жить надоело? Он перед допросом глянет на тебя, запомнит. И потом выдаст под протокол — мол, еще один враг народа. Вместе англичанам продались.
Многие годы Ясный будет пытаться сформулировать свое отношение к перегибам тридцатых годов.
