Как раз стали модными всякие популистские прожекты, и первый замминистра выдал вершину оперативной мысли:
— Необходимо провести совещание всех резидентов в Москве из посольств и довести до них новую политику партии.
Мысль была дикая. И самое смешное, что он смог убедить Берию, человека совсем не глупого. Но министр тогда пустился во все тяжкие и готов был подписаться на что угодно, лишь бы добавить немножко хаоса в стране.
— Я категорически против! — заявил Ясный. — Мы всему миру покажем, кто занимается разведкой под посольскими крышами.
Вскроем всю сеть! Там и так догадываются, но мы это чуть ли не официально подтвердим.
Кобулов нажаловался Берии, что Ясный игнорирует их требования. А Питовранов во время совместного вечернего моциона на даче в Серебряном Бору проговорился Ясному:
— Берия тебя мечтает съесть. Он тобой недоволен.
В голосе Питовранова было не столько осуждение, сколько надежда. Он без дела болтался в ранге замминистра, начал обхаживать Берию и Кобулова, мечтая стать начальником ПГУ.
Когда была определена дата этого «вселенского собора», Ясный запретил рассылать оповещения о нем.
Кобулов вызвал его к себе и напустился со всем восточным неистовством:
— Ты почему не выполняешь распоряжение?
— Только через мой труп! — ответил Ясный.
— Хорошо. Тебе тюрьма… Мы к власти сейчас придем и тебя расстреляем.
Василий Степанович отступать не собирался. Нашел поддержку у Круглова. И они подняли вопрос на Пленуме ЦК.
— Совершенно непонятная и вреднейшая попытка созвать посольских резидентов в Москве, — объявил Круглов с трибуны в Екатерининском зале.
Так Ясный стал врагом авторитетной политической группировки, целящейся на власть. А борьба за нее все обострялась.
Двоевластие никогда ни до чего хорошего не доводило. И это все понимали. Но инициатором обострения политической борьбы стал Хрущев, который создал оппозицию Маленкову и его команде, в которой верх начинал брать Берия.
Хрущев с присущей ему хитростью вскоре сумел подманить к себе членов Политбюро — Молотова, Микояна.
И, главное, военных.
В результате свар в верхах в стране начинался хаос. Берия, будто сорвавшись с цепи, делал все, чтобы его усугубить. С его подачи объявили амнистию, и больше миллиона уголовников вышли на свободу. О чем он думал? Решил продемонстрировать, что он вовсе не кровавый палач, а блюститель соцзаконности и о народе заботится? Он постоянно выносил на обсуждение и утверждение документы о перегибах в деятельности органов госбезопасности.
