В письме на имя Сталина Круглов писал:
«В результате пожара и взрыва в бухте Находка уничтожен пароход «Дальстрой» и грузы в количестве: взрывчатки — 917 тонн, сахара — 113 тонн, промтоваров — 125 тонн, зерна — 600 тонн, металла — 392 тонн, всего на сумму 9 млн рублей; на сгоревших складах Дальстроя уничтожено промышленных и продовольственных грузов на сумму 15 млн руб. и взрывчатки на сумму 25 млн руб. Убито и умерло от ран 105 человек, в том числе военнослужащих — 22, гражданского населения — 34, заключенных — 49.
Ранено и находится в лечебных заведениях 196 человек».
Часть порта смело взрывной волной. Залив был окружен возвышенностями с оборонительными сооружениями, принадлежащими погранвойскам и Тихоокеанскому флоту. Взрывом снесло окопы, блиндажи, артиллеристские установки.
С учетом значения Дальстроя для страны и угрозой снижения золотодобычи расследование было лично на контроле Сталина. И его интересовало не то, кого сочтут виновным, а истинные причины произошедшего, дабы избежать подобного впредь.
На летном поле под Москвой собрались восемь членов комиссии — прокурор, следователи, знаменитые инженеры и химики. Подрулил принадлежащий летному отряду МВД пассажирский самолет «ЛИ‑2» — копия американского «Дугласа», в народе прозванный «Иван-Дуглас». Приняв пассажиров, самолет взмыл над аэродромом и взял курс на Приморский край.
«ЛИ‑2» был медлителен, в салоне холодно, вибрации, шум винтов. Полет выдался долгий и тяжелый. Но долетели в целости и сохранности.
По прибытии члены комиссии кинули вещи в гостиницу с видом на океан и отправились работать по плану.
Эксперты стали осматривать место взрыва. Остальные принялись за допросы с целью детально восстановить последовательность событий.
Выяснилось, что привезенную взрывчатку обычно сгружали с вагонов под навес. Потом на грузовиках везли на специальную площадку для аммонала за шесть-семь километров. А оттуда уже доставляли на корабль.
Через несколько дней комиссия в мельчайших деталях восстановила порядок проведения работ и обстоятельства, предшествующие взрыву.
Одно плохо — причина взрыва оставалась загадкой."
"Состоялось по этой теме несколько достаточно нервозных совещаний у первого секретаря Приморского крайкома Николая Пегова. Там присутствовал командующий Тихоокеанским флотом легендарный Иван Юмашев, который воевал на кораблях еще в Первую мировую. Адмирал больше всех возмущался взрывом, повлекшим большие потери средств береговой обороны. И готов был обвинять в этом всех подряд.
