Обнаружил ежемесячный перерасход в двести евро и возмутился. Он прижал жену к стенке, Люба призналась: ей не дает жить Ольга Васькина. Собирайся.
– Куда? – испугалась парикмахер.
– В СИЗО, – равнодушно заявила я, – наверное, папенька растолковал тебе тамошние порядки? Можешь прихватить спортивный костюм, тапки, мыло и пару пачек печенья.
– А где Любка? – спросила Васькина.
Я пожала плечами:
– Дома, спит.
– Круто замешано, – заголосила она. – Меня за решетку, а Доброва на свободе останется?
– Ты ее шантажировала, а не она тебя, – напомнила я.
– Это не вымогательство, – всхлипнула Оля.
– Отлично. Я поверила, – хмыкнула я. – Люба просто дарила тебе деньги. Она основала благотворительный фонд «Безвозмездная дань Васькиной».
– Она возвращала долг, – всхлипнула Ольга.
– Да ну? – удивилась я. – Ты оказала Добровой материальную помощь? О какой сумме идет речь?
– Ей мой отец помог, – неохотно призналась Ольга, – а Любка его обманула. Они договорились, Люба ему деньги дала, заставила злое дело совершить.
Любка в дерьме, она первая пострадает – если меня спросят, я расскажу правду.
– Правду, только правду, и ничего, кроме правды? – язвительно осведомилась я.
Во время нашей беседы Васькина постепенно приближалась к кухне, и в конце концов мы оказались там. Ольга опустилась на табуретку.
– Доброва гадина. Чужими руками грязную работу выполняла. Если я расскажу все-все, оставите меня дома?
Я насупилась:
– Сложный вопрос. Ответ на него зависит от того, насколько интересные сведения я узнаю.
Оля вдруг повеселела:
– Эксклюзив!
Я села за стол и скомандовала:
– Говори.
Глава 21
Геннадий Сергеевич перед смертью долго болел. Несмотря на любовь к хулиганству, Васькин оказался неплохим отцом. После того как его ветреная супруга сбежала из дома с любовником, Гена сам воспитывал дочь. Оля любила папу, а Васькин частенько повторял:
– Все в жизни зависит от денег. Нет их – нет тебе ни уважения, ни почета, ни комфорта. Учись, Олька, мне не удалось хорошую профессию получить, поэтому я маюсь грузчиком на базе.
Одна надежда на тебя, авось поднимешься, разбогатеешь, я работу брошу, купим дачу!
Но насладиться отдыхом на собственной фазенде Геннадий не успел. Когда у Васькина диагностировали цирроз, врачи не скрыли от него правду, честно сказали:
– Вам осталось меньше года."
"Весть о скорой смерти часто меняет человека. Геннадий Сергеевич испугался и начал пить без продыху. Никакие разумные слова медиков и слезы Оли на него не действовали.
