Мы только пришли на встречу, назначенную МаХалиф, но та опаздывала, а ее место у центрального бассейна заняла незнакомка. — Весь грязный как собака, посмел просить меня дать ему денег на еду! Возмутительно! Посмел протянуть ко мне свои грязные руки и сказать, что «такая прекрасная госпожа не может позволить его сестрам погибнуть от голода». Да он сам мне должен за право лицезреть мою красоту! Моя охрана пыталась побить его палками, но он сбежал.
Меня убило даже не то, что она сказала, а то, что все окружающие ей сочувствовали, не только внешне, но и в эмоциях это ощущалось.
И я не выдержала:
— Как вы можете?! В стране происходит настоящая катастрофа, а вы жируете на чужой беде. Вам даже медяка жалко для детей, умирающих от голода?!
— Кто это вообще такая?! — возмутилась женщина, удивленно оглядываясь вокруг. — По какому праву эта иностранка смеет делать мне замечания?! — она перешла практически на ультразвук. — Мой муж — один из самых крупных поставщиков провизии из Империи, только благодаря его поставкам это человеческое отребье еще не умерло с голода.
Если им нужна еда, пусть идут и заработают на нее деньги, а потом смогут ее купить.
— Купить по завышенным ценам? — усмехнулась я. — Заработать, когда в стране кризис и никому не нужны работники? Да и кому нужен работник-ребенок? Вы сами-то себя слышите?
— Да что же это такое?! Что вы себе позволяете?!
Окружающие девушки удивленно повскакивали с мест, не зная, как реагировать. С одной стороны, все были в курсе, что мне покровительствует МаХалиф, но с другой, эта женщина — ее родственница, а жен Халифа еще нет.
Кого поддержать, а от кого держаться подальше — они не знали, а потому были в замешательстве.
— Единственное, что мы в силах сделать в такой ситуации — проявить снисхождение к страждущим, как заповедовали Стихии, — неожиданно появившаяся МаХалиф заставила всех замереть на местах и утихнуть удивленно.
— Но наглый мальчишка!.. — попыталась возразить девушка.
— Лишь хотел есть, как и многие сейчас, — качнула головой МаХалиф.
— Я распорядилась сейчас собрать урожай в дворцовом саду и отправить его в лагерь беженцев для заболевающих цингой. Красота женщины — не только ее внешность, но и доброе сердце.
— Да, бабушка, — склонила голову та, уступив правительнице гарема свое место.
— Но и накормить всех голодных мы сейчас не в силах, — продолжила МаХалиф, глядя на меня. — Дети будут голодать и умирать, таков наш мим с тех пор, как всем дуют Пустынные Ветра.
