Я потянулась к нему своей силой и обхватила его внутренние источники своей энергией. А магию воды, что сковала его по рукам и ногам, одновременно развеяла, чтобы оставлять следов. Вернув способность двигать руками и ногами, Акрид взвыл, сворачиваясь клубком, будто у него болело в груди. Люди вокруг забегали активнее, а я все так же улыбалась.
Вот так, сжать чуть сильнее и... я резко дернула силу из его груди, он завыл, вокруг закричали... нет, все не так просто. Источник сопротивлялся моему воздействию, как сорняк, пустивший глубокие корни в его груди.
Ну, ничего. Я уже чувствовала, что мои действия не прошли бесследно. Еще одно усилие, его крик переходящий в вой, он практически становится на мостик, выгибаясь в спине, еще немного...
— Арина! — меня резко встряхивают за плечи, разбивая концентрацию.
С трудом перехожу на обычное зрение и удивленно смотрю на разозленного Яриса, нависающего надо мной. Акрид за его спиной валяется на дорожке, разметав темные волосы в пыли и дышит с хрипами, но уже не воет от боли.
— Что?.. — спрашиваю растерянно.
Сверкнув глазами, Ярис резко разворачивает мое кресло и отволакивает прочь, в глубину парка, не разбирая дороги. Наконец, когда мы оказываемся наедине, он окружает нас защитой от подслушивания:
— Как я мог?! — восклицает он патетически, вышагивает вокруг, заламывая руки. — Как я мог совершить такую ошибку?! — Гневный взгляд вонзается в меня гарпуном и не отпускает. — Как мог я допустить, чтобы морское чудовище осталось в Академии, среди студентов? Как мог я рисковать жизнями своих учеников, как смел поверить.
..
— Я ничего не делала! — восклицаю и тут же понимаю, как это глупо и нелепо.
— За что? — он вновь нависает над моим креслом, облокачиваясь на его подлокотники: — скажи, за что ты хотела убить этого мальчика?
— Да не пыталась я убить этого «мальчика», — тяну язвительно. — Я хотела только наказать его...
— За что?
— Он говорил обо мне гадости... оскорбил меня! — даже мне сейчас кажется, что это звучит жалко.
Но в то же время внутри ворочается гневливое темное нечто, словно нашептывающее мне: «Как он смел? Как смел даже подумать, не то что сказать? Он — ничто, жалкий маг, а я — воплощение Стихии, почти богиня этого мира! Как он смел?!»
— И это повод убивать того, кто заведомо слабее?
— Я не убивала... — в глазах словно светлеет, и я вижу все произошедшее совсем с другого ракурса. Дурак, мальчишка, студент.
