Насколько я поняла из случайно подслушанных разговоров и вскользь брошенных фраз, выходило, что, по версии студентов, у нас с Ярисом не было никакого «персонального проекта» и «отдельной практики», а мы состоим в определенных отношениях. И, раз сейчас он зол, значит мы поссорились. А кто виноват? Конечно же я. Ярис их гоняет, а они еще на него сочувственные взгляды кидают, а я в роли злобной стервы выступаю. Логика — зашибись. Отношения между людьми разного могут быть, конечно, только любовными, а в любых проблемах всегда виновата женщина.
Бесит. Причем, чем дольше мы плыли, тем больше всплывало фраз типа: «да он все для нее, а она...», «да на кой она ему сдалась, вот моя сестра/кузина/подруга», «как он позарился-то на нее, инвалидку», «да ладно что инвалидка, характер-то какой отвратный».
У меня создалось впечатление, что скоро я вместо русалки превращусь в огнедышащего дракона!"
"Причем, кажется, Ярис прекрасно знал об этих слухах, но, чтобы их не провоцировать, сделал самое поганое, на мой взгляд.
Если в пустынном оазисе мы чуть сблизились и начали разговаривать на «ты» и в дружеском ключе, то теперь он старался держаться от меня подальше и говорил подчеркнуто-отстраненно, даже холоднее, чем с другими студентами. А, когда я, выгадав минутку, пыталась что-то обсудить на счет оазиса, подыхая от скуки, он сослался на нехватку времени и в целом стал избегать меня. Даже за капитанский столик на корабле перестал садиться, чтобы не быть со мной рядом.
Официально, конечно, его сам капитан не пригласил, вместо этого за столом сидели какие-то высокопоставленные дипломаты, но, я уверена, еще одно место нашлось бы! Логически-то я понимала, что он пытается таким Макаром избежать сплетен, но на деле это делает байку о нашей ссоре только реалистичнее, а меня, конечно, выставляет виноватой.
А каких усилий стоило мне не сигануть в море! Держалась кое-как, обкусала себе все губы до крови, изрисовала набросками всю бумагу, которую везла с собой.
Подводный Храм призывал меня. Стоило только прикрыть глаза, как я вновь ощущала его зов. Чем враждебнее мне казалась атмосфера вокруг, тем четче и ярче я видела его на внутренней стороне век. Он обещал покой, успокоение, равновесие...
И я вновь кусала губы, внутреннюю сторону щек, пальцы — что угодно, чтобы напомнить себе, что это все плохо закончится. Нет там покоя, только новый соблазн и стремление к самоуничтожению.
