Окулист ведь просил не делать резких движений, пока он глазки проверяет.
– Так, хорошо, – мужчина убирает приборы, но я не спешу вздыхать с облегчением. Жду диагноза и дрожу, боясь услышать что-то страшное. Непоправимое. – Тогда у меня к вам пара вопросов, – направляется к столу.
Удобнее перехватив сынишку и усадив его на сгиб локтя, покорно следую за врачом.
– У вас или у мужа в роду встречалась гетерохромия? – невозмутимо спрашивает, карту листая.
Обреченно опускаюсь на стул и часто дышу, пытаясь слезы сдержать.
Но паника накатывает волнами, надвигается цунами и закручивает душу в вихрь. Не могу противостоять ей.
– Это опасно? – всхлипываю, а малыш вторит мне, впитывая негативные эмоции. Вот-вот мы разревемся вместе прямо в кабинете. – Лечится?
– Нет, зачем? – доктор смотрит на меня, как на дурочку. Я же готова в обморок рухнуть от его хлесткого «нет». – Так что, были родственники с такой особенностью? – повторяет свой вопрос четче, выделяя каждое слово.
Делаю глубокий вдох, отгоняю слепую материнскую истерику и включаю здравый смысл.
Я же читала о гетерохромии вчера. Кажется, это наследственное. Но я не помню, чтобы у кого-то из моих родных было нечто подобное. Ни мама никогда не упоминала, ни бабушка. Главная наша генетическая особенность – это огненно-рыжие волосы.
Опускаю голову, заглядываю в глаза рыжика, изучаю яркие радужки. И уголки губ сами вверх ползут. Артем успокаивается вместе со мной. Цвета кажутся еще сказочнее, а взгляд – фантастическим."
"Неужели от… папочки?
– Возможно, – пожимаю плечами.
Плохо помню детали. Ночью я была сама не своя, а утром незнакомец спал…
– Что ж, наследственная гетерохромия, появившаяся с рождения, обычно не несет вреда, – постановляет доктор и попутно делает какие-то пометки в карточке. – На зрение не влияет и не нуждается в коррекции. Однако будем наблюдать. На всякий случай, – выписывает мне талон на следующий прием через два месяца. Очередь к нашему окулисту огромная, поэтому он заранее выделил для нас время. – Не волнуйтесь так, но и бдительности не теряйте, – поднимает взгляд на меня.
– На данный момент поводов для беспокойства я не вижу. Будут жалобы – звоните, – визитку протягивает.
Радостно киваю, чмокаю рыжика в щечку, заставляя его хихикнуть, а потом подскакиваю с места.
– Спасибо вам, – выпаливаю на эмоциях.
Окрыленная хорошей новостью, покидаю кабинет. Чувствую себя так, будто миллион долларов в лотерею выиграла. Ведь самое страшное позади. Невыносимо, когда болеют дети.
