Знаешь, я набирала кучу всего, бездумно, а малыши так быстро росли, что толком и не успели все носить, – с теплом и нежностью отзывается о тройняшках. Повезло ее дочери.
Я благодарна Алевтине Павловне за помощь: она и в палате меня навещала, и с малышами помогала, и выписку организовала, даже такси вызвала для нас, а денег не взяла. Но в то же время я чувствую боль и горечь. Вот если бы на ее месте рядом была бы сейчас моя мама…
– Маме не пыталась позвонить? – тихо интересуется она, уловив мое настроение.
– Не отвечает, – пожимаю плечами.
– Мы поссорились. Из-за сводной сестры, – глотаю слезы, вспоминая наш последний разговор, как раз незадолго до родов. – Да и не хочу я, наверное, чтобы мама знала. Или… – всхлипываю. – Не понимаю, я запуталась, – аккуратно сажусь на край постели.
С дикой усталостью, но в то же время безграничной любовью смотрю на рыжиков, протягиваю руку, касаюсь пледов, поправляю края.
– Подумай, – чеканит Береснева и тут же тему переводит: – Пакет документов твоих я взяла, через знакомых оформлю, скажу, когда и куда тебе подъехать, чтобы подпись поставить.
Как раз и с детьми погуляешь, – берет с тумбочки папку, а я не вникаю даже, лишь покорно соглашаюсь. – Завтра коляску тебе нашу передам. А дальше подумаем, где двойную взять, – хмыкает она.
– Вы и так слишком много сделали для нас, спасибо, – шепчу благодарно. – Дальше мы как-нибудь сами.
Слезы бессилия срываются с ресниц, окропляют щеки и тонкими ручейками стекают к подбородку.
– Старайся меньше нервничать, вовремя есть и много пить, – грозит мне пальцем Алевтина Павловна, и ее строгость приводит меня в чувства.
– Про грудное вскармливание все запомнила? – киваю лихорадочно. – Полезно, удобно и… экономно. Что в вашей ситуации немаловажно. Так что старайся сохранить молоко, – наставляет меня.
– Да, конечно, – шмыгаю носом и неуклюже вытираю мокрое лицо.
– Злата? – зовет меня настороженно.
– М-м-м? – поднимаю голову.
– Я могу тебя с детьми оставить? Ничего не учудишь? – хмуро сводит брови.
– Что? – округляю глаза недоуменно.
– Нет, что вы. Я… справлюсь, – обещаю, но сама себе не верю.
– Звони, если что. В любое время суток, – визитку свою оставляет.
Стоит Бересневой покинуть комнату, как начинается нечто страшное.
***
Анечка и Артем будто специально ждали, когда мы останемся наедине. Я едва успеваю разобрать вещи и перекусить, как они просыпаются. И начинают мяукать в унисон. Сначала, как два маленьких котенка, но чем дольше я медлю, тем громче становятся их голоса.
