Ну, и что стоило ему сделать все правильно и избавить себя от подобного времяпрепровождения?»
Не найдя, как всегда, ответов на свои многочисленные вопросы, Коваль выключила воду и потянулась за полотенцем.
В спальне был Женька, держал в руках ее халат. Марина чуть улыбнулась, сунула руки в рукава. Хохол ни о чем не спросил, вообще не произнес ни слова – знал, что сейчас ее лучше не трогать, она где-то не здесь, а глубоко в себе, переживает то, что произошло сегодня. В таком состоянии обращаться к ней с разговорами было бесполезно, а порой и вредно: могла заорать или отвесить пощечину.
Он лег на кровать и принялся наблюдать, как Марина ходит по комнате, как отбрасывает назад черные пряди, как закрепляет заново собранный тяжелый узел длинными шпильками со стразами на концах. Для него не существовало ничего прекраснее этих мгновений – Коваль, спокойная, домашняя, без обычного блеска в прищуренных глазах, без зловещих ноток в голосе. Почти жена. Его женщина.
– Знаешь, о чем я думаю? – спросил он, не сводя с Марины влажно заблестевших глаз.
Она повернулась, опираясь спиной о комод, улыбнулась какой-то странной, несвойственной ей мягкой улыбкой:
– Знаю, родной. Ты всегда об этом думаешь. Но я никуда не собираюсь, сейчас выкупаю Егора и буду с тобой весь вечер.
Хохол только улыбнулся чуть грустно – разве можно загадывать при их жизни даже на час?
Так и случилось: Марина возилась с сыном в ванной, когда приехал Ворон. Ввалился в дом, решительно отодвинув с дороги Гену, сверкнул глазами в сторону развалившегося в кресле перед камином Хохла:
– Где Наковальня?
– Дома, – неспешно протянул Женька, щурясь недовольно: вот и рухнули мечты о тихом вечере.
– Чего сидишь?! Зови! – приказал незваный гость, сбрасывая на руки подоспевшего следом Кунгура пальто. Тот на лету поймал хозяйскую одежку и замер у стены, придав лицу непроницаемое выражение.
Хохол поднялся, оглядел усевшегося в кресло Ворона сверху вниз и пошел на второй этаж, в ванную, где весело хохотали над чем-то Марина и Егорка.
– Мариш... там Ворон приехал...
– Что ему надо? – удивленно спросила Коваль, садясь на край джакузи и вытирая тыльной стороной ладони лицо, покрытое каплями. – Егор, погоди... – Сын снова шлепнул по воде кулачками, взметнув фонтанчики брызг.
– Он не сказал, но морда недовольная. Ты иди, я сам тут... – Хохол подал полотенце, и Марина, на ходу вытирая руки, вышла из ванной.
