Ворон сел в кресло, бросил на стол пачку «Парламента» и золотую зажигалку с монограммой из мелких бриллиантов, перевернув буквами вниз. Марине всегда нравилось в нем стремление не демонстрировать без нужды достаток и возможности, не выпячиваться по мере сил. Егор был таким: да, костюм от Армани, да, «Ролекс» золотой на запястье, да, хорошая дорогая тачка, но делать из этого фетиш – увольте. Он любил комфорт и роскошь, обожал дарить жене дорогие подарки, но никогда не устраивал из этого показуху и демонстрацию.
Правда, стоило Марине заговорить о том, что она вполне может тоже без чего-то обойтись, как Егор свирепел и говорил, что его жена не должна и не будет экономить на себе. Просто потому, что он, Егор, так сказал.
«Почему я вдруг вспомнила об этом сейчас?..»
– Выпить хочешь? – предложила она Ворону, открыв мини-бар, и тот согласился, попросив виски. – Мишка, как думаешь, кто меня опять?
Коваль приземлилась во второе кресло и сделала глоток коньяка. Ворон повертел в руке стакан с виски, задумчиво глядя куда-то ей за спину, залпом выпил и сказал:
– А то сама не знаешь? Тут думать нечего – абреки.
Зря, конечно, Жека загрубил тогда, но я на его месте вел бы себя так же.
– Может, мне Ашоту стрелку забить?
Ворон взбеленился, ударил по подлокотнику кулаком:
– И не вздумай! Не хватало в ноги «апельсину» упасть!
– Миш, да мне-то ровно – я ж не в статусе...
– Я ж сказал – не смей! – обрезал он, закурив. – Ашот на то и рассчитывал, когда заварил это: опустит тебя, а потом и я за тобой, прицепом.
Резон в этом был, конечно. Марине и самой-то не особенно хотелось общаться с зарвавшимся отморозком, но и оставить безнаказанным налет на казино она тоже не могла.
– Слушай, подруга, а с нелегалами-то что? – вспомнил вдруг Ворон, и Коваль не сразу переключилась на другую волнующую обоих тему.
– Признаться, я никак не могла найти повод навестить Ивана и поговорить обо всем, что творится на стройке, а являться просто так не хотелось. Нужно что-то убойное, чтобы припереть его к стенке так, чтобы ни вздохнуть, ни охнуть, – честно сказала она, дотягиваясь до пачки сигарет и закуривая.
– Я, разумеется, заплатила офигенный штраф в милиции, не считая еще кое-каких расходов, но выяснить, откуда взялись эти несчастные таджики на объекте, так и не смогла: они совсем по-русски не говорят. Сдается мне, что это Ванькиных рук дело – и саботаж, и нелегалы тоже.
Она поднялась и отошла к окну, отвела в сторону штору.
