Марина хохотала, слушая, как вечерами Мишка делится с Хохлом впечатлениями:
– Гляди, Мишаня, соберутся они в кучу да и оторвут тебе кое-что!
Мишка переминал плечами и только улыбался:
– Я ж никому жениться-то не обещал...
Словом, времени даром Маринин охранник не терял...
* * *После ужина Хохол пошел проверить баню, и Марина тоже начала собираться.
– Даша, Егора уложить?
– Да не переживайте вы, Марина Викторовна, идите себе спокойно, отдохните, погрейтесь. Я сама уложу, – откликнулась Даша, ловко полоскавшая в большом тазу посуду, вымытую после ужина.
– Иди, Маришка, – вторила ей из своего кресла баба Настя. – Уж разберемся с одним-то пацаненком!
Коваль подхватила полотенца и пачку сигарет, набросила на плечи куртку Хохла и вышла из дома. Вечер выдался тихим, безветренным, красный закат где-то на дальнем краю деревни полыхал, как отсвет костра. Марина закурила, бросив полотенца на перила крыльца, выдохнула колечки дыма. Огромные собаки, лениво задрав головы, в такт застучали хвостами по деревянному настилу – узнали, не тявкнули.
Где-то в соседних дворах протяжно мычала корова, в стайке около самого огорода возились поросята, подвизгивали и чавкали. Деревня... Коваль вздохнула, бросила окурок в ведро и пошла по дорожке к бане.
Внутри было жарко, даже в предбаннике уже пахло березовым веником и какой-то настойкой. Хохол лежал на полке, вытянувшись своим огромным телом на прогретых досках.
– Котенок, что ты так долго?
– Заждался? – она разделась и вошла в парилку, закрывая за собой дверь.
– Подвинься, я к тебе хочу.
– Иди, – он протянул руки и притянул ее к себе, укладывая сверху. – Вот так... Как же я соскучился, котенок, ты не представляешь... Ну-ка, покажи плечико свое. – Хохол осторожно переместил Марину на полок и навис над ней, разглядывая затянутую тонкой розовой кожей рану на плече. – Платье без рукавов теперь не оденешь...
– Да и черт с ним, Женя, – пробормотала она, закрыв глаза и глубоко вбирая в легкие прогретый воздух, отдающий березой. – Не в этом счастье.
Жива осталась в очередной раз – и то хорошо.
– Да, – эхом откликнулся Хохол. – Хорошо... Хочешь, я тебя веничком?
– Давай.
Все тело стало легким, невесомым, в голове шумело и плыло, Марина ощущала небывалую расслабленность. Хохол намылил губку и водил ею по спине, по ногам.
– Я могу так лежать вечно, – пробормотала Коваль, переворачиваясь.
– М-м-м, – протянул Хохол, отбрасывая губку и опуская ручищи на ее грудь. – И лежи...
– Жарко здесь, мне плохо будет...
