"
"Когда же Бриджертоны устраивали обручальный бал… ну, если бы леди Уислдаун все еще писала, потребовалось бы, по крайней мере, три колонки, чтобы полностью описать это событие.
Даже этот бал, устроенный буквально в последнюю минуту (из-за того, что ни леди Бриджертон, ни миссис Физеренгтон не хотели давать возможность своим детям передумать в течение долгого обручения) был легко квалифицирован, как главный бал сезона.
Хотя, большей частью этот бал, иронически подумала Пенелопа, имел мало общего непосредственно с балом, и ничего не мог поделать с продолжающимися предположениями на тему о том, почему Колин Бриджертон выбрал такую женщину, как она, чтобы сделать ее своей женой.
Это было даже хуже того момента, когда Энтони Бриджертон женился на Кэйт Шеффилд, которую, как и Пенелопу, никогда не считали бриллиантом чистой воды. Но, по крайней мере. Кэйт не была такой старой, как она. Пенелопа даже не могла сосчитать, сколько раз, она слышала словосочетание старая дева, которое шептали за ее спиной за последние несколько дней.
Но хотя сплетни были крайне неприятны, по настоящему, ее это не волновало, потому что она все еще плавала в облаке ее собственного счастья. Женщина не может провести всю свою взрослую жизнь, любя одного единственного мужчину, и не быть почти бестолковой от счастья, когда этот мужчина просит ее выйти за него замуж.
Даже если она сама не могла понять, как это все случилось.
Это случилось. Это все, что имело значение.
И Колин был всем тем, что только могла женщина мечтать увидеть в своем женихе.
Он, словно клеем приклеенный, находился рядом с ней весь вечер, и Пенелопа не думала, что он делает это лишь для того, чтобы защитить ее от сплетен. По правде, говоря, он, казалось, совсем не обращал внимания на все эти разговоры.
Это было почти так, словно… Пенелопа мечтательно улыбнулась. Это было почти так, словно Колин находился весь вечер рядом с ней потому, что хотел этого.
– Ты не видела Крессиды Туомбли? - громко прошептала Элоиза в ее ухо, в то время как Колин танцевал со своей матерью.
- Она буквально позеленела от зависти.
– Просто у нее такое платье, - проговорила Пенелопа с довольно серьезным видом.
Элоиза засмеялась.
– О, как бы я хотела, чтобы леди Уислдаун продолжала писать. Она бы точно отпустила в ее сторону пару шпилек.
– Я думала, что предполагается, будто она и есть леди Уислдаун, - осторожно сказала Пенелопа.
– Вздор и чепуха! Я ни на секунду не поверила, что Крессида это и есть леди Уислдаун.
