4
Мать продолжала щебетать в этой своей свежеприобретенной живенькой манерочке, но до сознания Кэсси долетали уже только обрывки.
- …Первое крыло было построено еще до революции… всего полтора этажа… переднее крыло относят к постреволюционному английскому стилю…
И конца этому не было. Кэсси рывком открыла дверь автомобиля и смогла, наконец, полюбоваться на дом во всей красе. Чем дольше она смотрела, тем кошмарнее он выглядел.
Мать как- то очень быстро и без пауз что-то тараторила о ригеле над входной дверью.
- …прямоугольный, видишь, не изогнутый, как те, что появились позже…
- Я его ненавижу! - прервав материнский монолог, заорала Кэсси; в окружающем безжизненном спокойствии ее голос прогремел громче, чем иерихонская труба. Бедняжка, конечно, имела в виду не ригель, что бы это ни значило. - Я его терпеть не могу! - опять страстно воскликнула девушка. Мать у нее за спиной молчала, но Кэсси даже не обернулась. Она брезгливо изучала батарею немытых окон, провисшие балки, всю эту жуткую мрачную громадину, и ее трясло.
- Я в жизни не видела ничего уродливее. Я ненавижу его! Я хочу домой!
Домоооооой!
Повернувшись, она увидела затравленные глаза на побелевшем лице матери и разрыдалась.
- Кэсси! - миссис Блейк потянулась к дочери через виниловый верх автомобиля. - Маленькая моя! - Ее глаза тоже наполнились слезами. Девушку поразил взгляд, который мать бросила на дом: он пылал ненавистью и страхом, страхом, который страшнее страшного. - Кэсси, доченька, успокойся, - утешала ее мать.
- Если тебе здесь так не нравится…
Она замолчала. Сквозь рыдания девушка вдруг почувствовала движение позади себя. Обернувшись, она увидела, что входная дверь отворена, а в проеме стоит старая, седая, опирающаяся на клюку женщина. Кэсси опять повернулась к матери.
- Мамочка! - умоляюще пролепетала она.
Но мать уже смотрела не на нее, а на дверь, и на ее лице медленно утверждалось выражение тоскливого смирения. Она снова обратилась к Кэсси этим приторно-живеньким тоном:
- Милая, это твоя бабушка, - только и сказала она.
- Давай не будем заставлять ее ждать.
- Мам… - прошептала Кэсси; то была мольба отчаяния. Но глаза матери уже опустели, сделались непроницаемыми.
- Пойдем, Кэсси.
Кэсси пришла в голову дичайшая мысль броситься в машину, запереться и ждать подмоги. Но затем тяжкое опустошение, накрывшее мать, окутало с головой и ее. Они уже здесь - что тут поделаешь?! Она захлопнула дверь автомобиля и последовала за матерью.
