– Ветряна, доставай свои писульки, будешь отмечать направление. Что ты тут нарисовала? Это что? Нет, вот так рисуй! Крестики – это будут тупики, кружочек – вход. Ага, так сойдет. Только поровнее давай, чего так криво? Ксенька, не стой столбом! Бери лампу и свети мне! И уголь возьми, будешь на стене стрелочки рисовать, чтобы не заблудиться. А сыр тоже закончился? Фу, жадина! Да лампу держи! Ничего не видно же! Ой! Куда прешь? На ногу мне наступила!
– Ветряна, – страшным шепотом позвала Ксеня, – я его сейчас того… Тьфу, набралась словечек! Убью его сейчас! И тут в уголочке спрячу, как раз никто не найдет!
– Но-но! Придержи кобыл-то! Я, между прочим, того самого… редкий дар! И потом, силенок у тебя маловато будет, козочка!
– Всё! – взревела Ксеня.
– Я больше не могу! И зачем ты вообще с нами увязался?
– Как зачем? – искренне изумился Данила. – Вы же без меня ни бельмеса не смыслите! Потерялись бы через лучину! Вы же приютские, да еще и девчонки, значит, вообще безмозглые…
– А-а-а-а! Вот тебе, гад!
– Дура! Я же пошутил! Зачем сразу драться?
– Сам дурак!
– Тихо вы! – шикнула я.
– Проход расширяется. Видите?
Драчуны притихли и осмотрелись. Узкий земляной тоннель стал шире, стены из земляных – каменными, с кольцами для факела.
– Смотри, на камне копоть, – прошептала Ксеня, – недавняя.
Каменная нора расходилась на три стороны, мы растерянно застыли на «перекрестке».
– Куда теперь? Данила?
– Мне кажется, я тут уже был, – глухо сказал парень. Все его дурачество как рукой сняло.
– Во сне… На этом самом месте стоял. Только тогда здесь горели факелы и было так жутко… Рядом кто-то шел. Страшный.
– Помнишь, куда именно ушли? В какую сторону? – спросила я.
Данила закрыл глаза, вспоминая, нахмурился.
– Сюда, кажись. Да… Оно тут постояло и пошло туда… А потом здесь свернуть… И еще шагов тридцать. Здесь налево, там должна быть дверь. Тяжелая такая, ржавым железом обитая."
"– Идем, – скомандовала Ксеня и решительно потянула замешкавшегося парня за рукав.
Я отметила на пергаменте направление, и мы двинулись в левый проход. Каменный пол ощутимо уходил вниз. Я старалась не думать, как глубоко мы под землей, чтобы не паниковать. И все равно казалось, что груды земли над нами давят на ненадежный тоннель, грозя обвалиться и похоронить нас в своих недрах.
Я встряхнулась, запрещая себе об этом думать.
Через три десятка шагов была дверь, как и сказал Данила. Массивная, из дуба, черного от пропитавших его смол.
