— Ты получишь свою муфту, не хнычь, — шепчет старшая кузина младшей. — Позволь мама насладиться праздником!
От этой семейной идиллии у Аси кружится голова. Вот как должно быть в жизни, вот о каких отношениях стоит мечтать. «О мой верный рыцарь!»
Ей хочется плакать, она сама не понимает отчего…
— Стенка! Стенка! — раздалось со всех сторон. Это был сигнал к старинной традиционной масленичной забаве. Повторять не пришлось. Народ хлынул с площади в сторону Учи, где всегда проходили кулачные бои.
— Господа, прошу! — Алексей делает широкий жест в сторону реки и тут же поворачивается к Лельке: — Конечно, ежели и эта забава не покажется вам слишком плебейской…
Ася видела, что Лелька задет.
Это был открытый вызов, не принять который невозможно. Она не успела понять своих чувств, уловила только обычное недовольство Вознесенским. Видимо, его не исправить…
Но компания уже неслась в общем потоке мимо часовни, мимо собора — на берег Учи. На двух берегах реки собрались мужики, молодые парни, мальчишки.
Они стояли двумя большими кучами, подначивая друг друга грубоватыми замечаниями, — заучские против любимских. К ним отовсюду стекались желающие почесать кулаки.
Заучские голодаи все заходы оглодали,К нам пришли набивать кишки.Не солены, не варены пополам с дерьмом!— кричали городские парни, обращаясь к противнику."
"Любимские калачи отлежались на печи,Нету краюшки, отведайте юшки!— отвечали с противоположного берега.
Оба берега были облеплены любопытными. Со стороны Заучья — все больше бабы с коромыслами да корзинами, молодые девки и детвора.
На берегу со стороны города публика собралась поизысканнее — гимназистки в капорах и муфтах, дамы в длинных шубках, купцы в распахнутых тулупах, служащие в форменных шинелях, духовенство.
Все стояли, притопывая на морозце, переговаривались, смеялись, лузгали семечки.
Вдруг кто-то подал знак, обе «стенки» побросали на снег тулупы и ушанки. Заучские, славившиеся особой ловкостью и жестокостью, стали потирать кулаки и снисходительно посмеиваться в сторону противников.
И вдруг в этой толпе Асины глаза выхватили Лельку. Он стоял среди пьяных мужиков в наглухо застегнутой форменной тужурке и близоруко щурился. Так нелепо он смотрелся в этой толпе, что Асе стало неловко.
Любимские, в ответ на подначивания заучских, уплотнились, встали плечо к плечу. Среди голых по пояс торсов выделялись белые исподние рубахи братьев Вознесенских — Алексея и Владимира. Их мундиры держал верный Митя.
