Затем вышла в спальню, сняла подушки с большой кровати, взбила их, положила в изголовье, поверх тугой крахмальной простыни ровно пол ожила одеяло, отогнула уголок. Это был ее неизменный ритуал, не нарушаемый ни при каких обстоятельствах. Неизменность бытовых привычек давала ей жизненную устойчивость.
Муж курил на крыльце, ждал, когда она управится.
Оглянувшись на занавеску, за которой спали мальчики, Августина достала из шкафа свои иконы, поставила на полочку. Перекрестилась и прочитала молитвы. Вечернюю, «Символ Веры» и молитву о детях.
Все как всегда. Только сегодня, читая свое вечернее правило, она не ощущала благодати. Чувство вины точило ее и мешало молиться. Она убрала иконы, накинула шаль и вышла на крыльцо.
Павел Юрьевич стоял у перил и смотрел на полоски заката, тающие за силуэтом собора.
— Я хотела поговорить с тобой, — осторожно начала она, не зная, к чему приведет этот разговор, и волнуясь.
— Ты озябнешь. Может, пойдем в дом? — сказал он.
— Нет, подожди. Мы должны подумать о Сереже.
— Я как раз думал о нем. Странный ребенок, ты не находишь?
— Странный? Нет, я не об этом. Мы с Машей были близкими подругами, и я… Я уверена, случись со мной то, что с ней, она не оставила бы Владика.
— У тебя никого нет, а у нее остались родственники. Кажется, брат, Артем, неплохое положение занимает. Почему бы ему не забрать племянника?
— Конечно, есть Артем, но я уверена, Сережа не захочет сейчас уезжать из Любима. Может быть… я подумала, что ему лучше было бы остаться у нас.
— Ты предлагаешь мне его усыновить? — Павел Юрьевич повернулся и уставился на жену.
— Но ведь они с Владиком двоюродные братья и к тому же друзья…
— Вот именно! — воскликнул Павел Юрьевич, взмахнув рукой. — Ты как будто слепая, Ася! Мало того что Влад на меня волчонком глядит, так появится еще один! Два волчонка — это, извини, уже стая!
Он достал новую папиросу и попытался закурить. Ветер мешал ему. Капитан Флинт чертыхался, ломал спички."
"Августина промолчала. Эта ситуация была болезненна для нее, и она, как могла, пыталась сгладить острые углы.
Да, Владик в штыки принимает отчима. Но разве его сложно понять? С рождения он не привык ни с кем делить мать. Сам по себе немножко бука, мальчик требует терпения. Она была уверена, что со временем ребенок привыкнет к мысли, что рядом с матерью должен быть мужчина. Муж и сын непременно подружатся,
Она надеялась, теплое отношение отчима к Сереже, другу детства, может в корне изменить ситуацию.
