Но знаете, даже отец, который умер, способен воспитывать.
— Да, конечно, память — большое дело, но твердая рука…
Ей сразу показался тягостным этот разговор.
— Что же, прикажете мне пуститься на поиски отца для Владислава?
— Зачем же на поиски? Вы оглядитесь вокруг, Августина Тихоновна. Может быть, нужный человек… рядом?
Он смотрел в стол, скулы его потемнели, на руке, поправляющей шнурки канцелярской папки, выступили темные вены.
«А ведь он ухаживает за мной», — осенило Августину. Кроме удивления и досады, она не почувствовала ничего.
— Я огляжусь, — пообещала она и сложила папки в аккуратную стопку. — А с этим что прикажете делать?
— Расставьте, пожалуйста, по алфавиту, — сухо попросил он и вышел.
Варя на заседании комсомольской ячейки предложила взять шефство над новенькими.
— Мы должны помочь им влиться в коллектив и освоиться на новом месте! — убедительно вещала она, и ее поддержали.
Больше всего ее почему-то беспокоило, что может подумать новенький взрослый мальчик об их доме после столь недоброжелательной встречи со стороны детдомовских.
Мальчик был очень умным. Уже после первых уроков в школе стало ясно, что подготовка у парня гораздо выше, чем у новых одноклассников. Он свободно изъяснялся на трех языках кроме русского, учась в девятом, свободно решал задачки за десятый класс. Он ей казался очень печальным и одиноким. Варя часто замечала его стоящим у окна в коридоре между башнями. Иногда он попадался на глаза в парке или у реки. И всегда он бродил в одиночестве, что-то читал или же записывал в мятой старой тетрадке.
"
"Варе казалось, что она придумала, как помочь парню, сделать так, чтобы он почувствовал себя своим в «Красных зорях».
Варя разыскала Вадима все в том же отсеке башни. Сидя на подоконнике, он что-то писал в своей тетрадке, держа ее у себя на коленях.
Увидев девушку, захлопнул тетрадь и обдал ее холодом светлых глаз.
— Я не помешала?
— Ну а если помешала? — ответил он с вызовом и несколько высокомерно взглянул на нее. — Дальше — что?
— Я по поручению комсомольской ячейки, — не обращая внимания на явную грубость, продолжала она.
Парень слегка усмехнулся, повернулся так, что ноги его, прежде упирающиеся в откос окна, теперь свесились.
— Что понадобилось от меня достопочтенным комсомольцам?
Варя уже начинала жалеть о том, что притащилась сюда со своей помощью. Не нужна ему никакая помощь. Но теперь отступать уже было поздно.
— Это правда, что ты говоришь по-испански?
— Ну, допустим.
