Соня с первых нот его голоса определила, что Красавчик с похмелья, и потому особенно зол. В такие дни он становится просто зверем.
Соня осталась лежать, чувствуя, что даже ступить на больные ноги сегодня не в состоянии.
— Тебе, Круглова, особое приглашение?
— Я больна, — отозвалась Соня. — Встать не могу.
— Что?! — Надзиратель подошел поближе. Сдернул одеяло. — Опять? Месяц назад в больнице валялась, понравилось?
— Ног не чувствую, — сказала Соня, — идти не могу.
— Что ж, прикажешь тебя на руках отнести? — издевался Красавчик.
Оставшаяся дежурить по бараку Зина с тревогой наблюдала за их диалогом.
— Хоть на руках, хоть волоком, — устало отозвалась Соня. — Только не ходок я нынче.
— Вон как ты заговорила, кулацкое отродье… — зашипел надзиратель. — Карцера захотелось…
— Врача бы позвать, — не выдержала Зина. Красавчик приблизился к ней и наотмашь ударил по лицу.
Зина отлетела к печке.
Развернувшись, Красавчик тяжело зашагал к выходу.
Зина кинулась к Соне, помогла подняться. Ноги у той распухли, не влезали в валенки, пришлось надорвать войлок сзади.
С трудом втиснула.
В барак вошли два охранника.
— По ком тут карцер плачет?
Оттолкнули Зину, подхватили Соню, поддали прикладом под ребра, Она сразу повалилась под ноги охранникам. Подхватили, поволокли. Бросили в холодную сырую камеру. Вместо нар — доска не шире сорока сантиметров. Превозмогая боль, Соня кое-как забралась на эту доску. В обед ей принесли кусок черного сырого хлеба и кружку холодной воды.
К утру ноги не только распухли, но и посинели.
Соня то впадала в забытье, то выходила из него, чтобы вновь ощутить всю глубину своего безнадежного состояния. Иногда она вдруг чувствовала особенно острую работу мысли. В такие мгновения она пыталась решить для себя вопрос: почему? Почему ее жизнь повернулась так чудовищно, где она допустила ошибку и Бог оставил ее? Нет, поняла она, наоборот. Это она, Соня Круглова, оставила Бога. Она, некогда певшая в церковном хоре, славившая Христа и непорочную Мать его, слушавшая проповеди отца Сергия о смирении, не захотела перетерпеть гнев отца, отреклась от него, отгородилась.
А если бы перетерпела тогда? Как повернулась бы ее жизнь?
Утром в карцер явилась комиссия — замначальника лагеря по режиму и начальник отряда. Соня поняла — пришли убедиться, что она умерла. Но она еще была жива. И даже могла говорить.
— Что, Круглова, на работу выйдем? Или опять саботируем?
— Я больна, — еле слышно ответила Соня, не подняв головы.
