Августина отметила про себя, что все их последние собрания превращаются в крик. И Тамара Павловна делает вид, что ей это по душе. В ее позе читалось некоторое всезнающее удовлетворение. В этом шуме, в этом якобы хаосе мнений начальница пыталась держать лицо, делала вид, что нарочно выжидает момент, когда можно вклиниться и одним неожиданным словом, фразой развернуть это бушующее море в другое направление.
Не тут-то было. Коллеги еще не научились воспринимать новую начальницу всерьез. Она была временно исполняющей обязанности.
Коллеги не удовлетворились общими фразами. Они начали вспоминать примеры из практики, и это грозило затянуться надолго.
— Я захожу к ним в спальню, а они развалились и в карты режутся! — докладывал физкультурник. — Здоровые бугаи! На них пахать можно, а их в детский дом определили.
Ангустина вдруг заметила, что начальница смотрит прямо на нее. «Знает о ночном происшествии? Вообще-то сторож не из болтливых. Дети проговорились? Сейчас спросит, как получилось, что дежурный воспитатель выходила за пределы замка.
Тогда скажу, что никуда не отлучалась, а ходила проверять, закрыта ли входная дверь. Что дети испугались грозы, и потому… Нельзя же признаться, что бегала проверять во флигель сына? Это — нарушение. За это можно и выговор схлопотать».
Августина спокойно выдержала взгляд Тамары Павловны.
— Августина Тихоновна, а вы почему молчите? — спросила начальница. Реплики коллег постепенно иссякли, все обернулись к ней.
— О чем?
— Да, собственно, по вопросам дисциплины, — усмехнулась начальница, оглядывая коллег.
Призывая всех усмехнуться вместе с ней. Но коллеги, разгоряченные спором, не сумели оценить предложение.
Августина встала.
— Если вы хотите знать мое мнение, — негромко начала она, — то я считаю, что, кроме наказания, большое значение имеет и поощрение.
— Что вы имеете в виду? Мы что же, медальки им давать должны?
— Может, и медальки. Грамоты, благодарственные листы. Детям очень важно в чем-то быть хорошими. Хоть в чем-то.
— Вот это правильно! — поддержала пионервожатая.
— А то мы их затюкаем совсем!
— Или они нас! — огрызнулся физкультурник.
— За что же им грамоты, если они работать не хотят, учатся через пень-колоду?
— С чего же они будут работать или, например, учиться, если они беспризорники бывшие? Их никто к труду не приучил, — возразила Августина. — Но каждый из них чем-то отличается. А если нет, то надо дать им такую возможность.
— Это как же? — усмехнулась Слепцова уже не столь уверенно.
