Я буду в коридоре и прослежу, чтобы никаких привидений не появилось.
Августина напоследок прошла меж коек воспитанниц, поправляя одеяла. Невольно пришла мысль о том, что дети эти чем-то похожи на них, детей начала века. Те же игры в привидения, ужасы и разговоры по ночам. И все же они другие. Непоправимо другие. У этого поколения детей иные лица. В них нет той доверчивости и мечтательности, и еще — на лицах этих детей печать сиротства. Она сквозит даже в самых красивых лицах. Читается в глазах, в осанке, в жестах — во всем.
И они, педагоги, ничего с этим поделать не могут. Для них стало главным — накормить детей. Забота о хлебе насущном для «Красных зорь» — главное. Преподаватели с ребятами и рыбу ловят, и по грибы ходят, и ягоды на зиму запасают. Фактически это детское государство, нацеленное на самовыживание.
Августина покинула комнату средних девочек и заглянула к малышам. Там почти все спали. Только с краю, у двери, ворочался тот самый большеглазый мальчик Костя.
— Спи, — тихо посоветовала воспитательница, опуская руку ему на плечо.
— Привидений не бывает.
— Бывает, — громким шепотом возразил он. — Я сам видел!
— Сам? Какое же оно?
— Чуть пониже вас ростом, — деловито примерился мальчик. — Белое и костлявое. Так и гремело костищами-то!
— Ах, Костя, Костя! Ну почему оно мне-то не показывается?
— Наверное, оно детей больше любит…
— И ты его боишься?
— Не-а…
— Тогда спи."
"«И малыши не такие, — с грустью и даже с какой-то непонятной обидой подумала Августина. — Попадают к нам запущенные, голодные, вшивые, пугливые, с рахитичными животами.
И прежде чем их тела и лица приобретут нормальный вид, дети успевают подрасти и перейти в среднюю группу. К тому времени их взгляд напрочь утрачивает доверчивость. В нем недостает наивности, которая придает ребенку столько привлекательности. А может, это и правильно? Зачем нужна наивность, если ей суждено столкнуться с действительностью…»
Августина прикрыла дверь спальни малышей и направилась в холл, где и надлежало находиться дежурному воспитателю, когда услышала торопливые шаги в правом крыле.
Кто-то направлялся в спальни со стороны лестниц. Уборные находились в конце каждого крыла, и для того, чтобы попасть туда, не было нужды ходить на другой этаж.
Августина прибавила огня в лампе.
— Кто здесь? — крикнула она.
Шаги на секунду замерли, а потом возобновились. Человек побежал. Повинуясь внезапному порыву, Августина сорвалась с места и ринулась вслед за бегущим.
